«Мой самый любимый человек».

Автор
Опубликовано: 145 дней назад (26 мая 2018)
Блог: Фигаро
+2
Голосов: 2
.
Шёл второй день, как я валялся с простудой. Жар, ломота в костях, головная боль… Словом, была масса «приятных» ощущений. Всё это и огорчало меня, как человека активного (как отец говорит, с пружиной в пятой точке), потому что я физически не могу не то что лежать, сидеть на месте дольше пяти минут, и в тоже время немного радовало, потому что в этот момент рядом со мной мои родные, чьё внимание, забота, тёплое слово или улыбка куда приятнее противных таблеток. Впрочем, моя болезнь причиняла мне огорчение не только тем, что выбивала из нормального ритма; она лишала меня счастья поехать в эти выходные с домашними на вокзал, чтобы встретить поезд, следовавший из Владимира, в котором ехал мой самый любимый человек: моя тётя – Вера Владимировна Лисичкина. Хотя, сколько помню себя, я всю жизнь называл её Верой. Тётей Верой никогда. Просто частенько слышал, как её и мама, и папа в общении звали, ну, и прилипло мне к языку лишь имя. А со словом тётя оно прилипать ну никак не желало. Так с тем все и смирились. Вы бы знали, как я обрадовался, прочтя в Интернете письмо, в котором Вера писала, что она скоро приедет! Я ждал этой встречи, всю неделю готовился к ней, мечтал, как обниму и поцелую свою родственницу и первую подругу, как подарю ей её любимые красные розы… И тут всё на смарку. Так что пришлось мне дожидаться мою тётушку с родителями, которые поехали встречать поезд, в кровати. От вокзала до нашего дома, наверно, с полчаса пути на машине при нормальном движении. Но тут время моего ожидания растянулось ни на полчаса, ни на сорок и даже ни на пятьдесят минут. Ощущение было, что это коварное время, зная то, как мне плохо и одиноко, решило меня подразнить, как хозяин дразнит кошку куском мяса, чтобы та за ним потянулась. Наконец силы мои иссякли и я заснул. И приснилось мне, что лежу я не в постели, а на морском берегу, слушаю шум прибоя, вдыхаю свежий бриз и наслаждаюсь теплом летнего солнца. Но помимо берега, моря и солнца увидел я в этом сне, как ко мне подошла одна молодая и красивая женщина. Она тихонько опустилась на песок, улыбнулась, провела своей рукой по моим волосам и оставила на моей щеке два своих спокойных и нежных поцелуя. А потом ушла. Знаете, мне её улыбка, прикосновение и поцелуи показались какими-то знакомыми, даже родными… Сколько времени я проспал – не знаю, но когда проснулся, в моей комнате по-прежнему царила тишина. Неужели их ещё нет? – с тревогой подумал я. Вот это шутки! Тут я забеспокоился и решил уж, было, звонить своим, но именно в этот момент мне очень захотелось пить. Думаю, сейчас схожу попью, а после выясню, где их всех нечистая носит. Едва выхожу я из своей спальни, как слышу доносящийся с кухни разговор. Слава тебе, господи! – думаю уже с облегчением и, перекрестившись, даю ходу на кухню. В это время я встречаю отца в коридоре.
– Проснулся, Алёша? – спросил он меня.
– Ага. – говорю ему я, уже будучи не в силах сдержать моей выкипающей радости.
– Ну, иди-иди, обними свою любимицу! – сказал мне отец, увидев мою улыбку, которая при своём появлении занимала ровно половину моей физиономии.
Я продолжил свой «полёт» в сторону кухни. Приближаясь к конечному пункту в квартире, я вижу, что Вера сидит ко мне спиной. Думаю, так, сейчас я ей сделаю сюрприз. Спокойно подхожу к ней и говорю:
–девушка, к вам можно за столик?
Как она начала хохотать! И смех её был звонкий и весёлый, как первый дождик.
– Молодой человек, вам ко мне за столик не можно, а даже необходимо!
Я сел с ней рядом и мы обнялись.
– Что ж это ты, мой хороший, болеть решил? – спросила она, глядя на меня своими большими серыми глазами.
– Зато какая польза: вон, сколько сразу любящих тебя родственников появляется! – в шутку отвечаю ей я.
И опять раздаётся хохот на всю кухню. Только уже к смеху Веры добавился смех отца и мамы и я побоялся, что наша маленькая, но такая уютная кухонька просто разрушится, не выдержав таких звуковых волн.
– А ты как надолго к нам? – спросил я Веру.
– Да пока не выгоните, – таким же шутливым тоном ответила мне она.
Мне стало так хорошо, что я и забыл про своё иссушённое жаждой горло.
И вспомнил о нём лишь тогда, когда мама меня спросила, буду ли я пить чай. Я ответил согласием.
– Вера, – обратился отец, – а ты, может, коньячку выпьешь?
–А с удовольствием! Наливай! – сказала Вера.
И хотя моя тётушка не была заядлой любительницей спиртного, но если у неё было настроение, могла себе чуть-чуть позволить. Вот мы все сели за наш круглый стол, Вера подняла рюмку и спросила:
– За что пьём? И я предложил тост, с которым все согласились:
– А давайте за то, что мы вместе!
Три рюмки и кружка отзвенели, содержимое, что целиком, что частично, было принято нашими организмами.
– А я лежу, жду вас, жду. А вас всё нет и нет. Это какими огородами вы до дому ехали, что я, не дождавшись вашего приезда, уснул? – спрашиваю Веру.
– Просто, Алёша, поезд опаздывал, а ещё на пути к вам мы увидели весьма неслабую аварию и нам пришлось объезжать по другой улице. А когда приехали, я вошла к тебе, а ты спишь. Ну, мы тебя будить не стали. – сказала Вера. Так вот кто меня поцеловал и гладил мою голову! – подумал я, вспоминая свой сон.
– А почему ты одна приехала, без Светланки? – спросил я Веру.
Светлана – это её дочка и моя двоюродная сестрёнка. Рыжая, весёлая, озорная девчонка. Правда, немного ветряная, но всё равно я её очень люблю.
– А Света захотела поехать в гости к дяде Мише с тётей Ларисой. А я и не против была: иногда нужно немного отдохнуть друг от друга. Но обещаю тебе, что зимой мы приедем вместе. – сказала Вера.
– Зимой, даст Бог, мы сами к вам пожалуем, – сказал отец.
– Будем очень вам рады, – ответила Вера.
Тут мама предложила ещё один замечательный тост: вот тут сидит один юноша, который, зайдя сюда, назвал нашу любимую родственницу девушкой. Так выпьем же за то, Верочка, чтобы тебя ещё не раз так называли! Так мы ещё долго сидели, смеялись, произносили тосты, вспоминали, говорили… Слегка подустав, я отпросился в свою комнату прилечь.
– Я к тебе ещё приду, – сказала Вера.
–Это ты меня пугаешь на ночь? – с иронией спрашиваю я.
В ответ на мои слова опять раздался гром семейного хохота. Придя к себе и улегшись на кровать, я почувствовал, что моя болезнь куда-то девалась. Ломки в костях нет, голова не болит и вообще как-то легко! Очевидно, болезнь просто не смогла перенести нашего дикого веселья.


***
Если спросить меня, какие самые главные качества я бы выделил в характере Веры, рассказывая о ней, я бы ответил – силу духа и жизнелюбие. Почему? Да, конечно, она красивая женщина, весёлый, умный, образованный, добрый человек… Но это может быть у каждого. Однако, наверно, не каждый сумеет любить жизнь, даже если она иной раз даёт подзатыльники, не озлобиться на неё и не впасть в отчаянье. А Вера смогла. Смогла, возможно, потому, что у неё такое сильное и говорящее само за себя имя – Вера. Вера в то, что счастье обязательно сменит горе; что выздоровление победит болезнь и так далее. И она оправдала своё имя в полной мере. Первый такой удар от жизни Вера получила в самое время своей беременности Светой: по вине пьяного водителя погиб её муж, Виктор Викторович Лисичкин, который просто ждал свой автобус на остановке, когда возвращался с работы домой. Тоже весёлый дядька был, царство ему небесное… В какие игры мы с ним только ни играли, когда я был маленьким!.. Мне его гибель тогда объяснили так, что, мол, дядя Витя уехал очень далеко и надолго. Это позже я всё узнал, как оно случилось. А как Вера это всё пережила – я не могу представить. И, описывая сейчас данную историю, я задаюсь вопросом: вот наверняка был суд по этому делу и тот мужик понёс наказание… Хватило ли ему мужества посмотреть в глаза родителям, у которых он отнял их сына, а так же жене, у которой не стало мужа и будущего отца их ребёнка (Вера тогда была беременной Светой), и попросил ли он у них прощение?.. Ведь дядя Витя, наверно, очень ждал малыша; мечтал, как выйдет с ним из роддома, как станет его водить на прогулку, купать и рассказывать ему сказки… И все эти мечты превратились в прах.
Второй удар Вера получила, когда Светка в 12-ть лет сломала позвоночник. А дело как вышло: она с классом играла в баскетбол на физкультуре и в момент, когда Света прыгнула, чтобы послать мяч в кольцо, её кто-то толкнул – она упала и сильно ударилась спиной. Итог – перелом, лежание на вытяжке, «утка» под кроватью и мамина боль с тайными слезами, дабы не причинять дочери помимо уже имеющихся у неё физических страданий ещё и душевные. Шло долгое время лечения и восстановления; Вера (как я знаю из разговоров родителей) каждый день, идя с работы в больницу, заходила в церковь и молилась Божьей матери, чтобы она придала ей самой сил и помогла в выздоровлении Светы. И эти молитвы дошли до адресата – Света стала понемногу поправляться, начала стоять и ходить… Сидеть ей ещё пока было нельзя. Когда же Светланка, наконец, выписалась, Вера её записала в бассейн, чтобы дочь и плавать научилась, и спину укрепляла. Да и сама Вера, как она писала, была бы не против хотя бы раз в неделю в воде пополоскаться.
Конечно, вряд ли бы Вера это всё пережила, не ощущай она нашей поддержки. Я и родители были с ней рядом в наших письмах и звонках по телефону; дед с бабулей, тётя Лариса (старшая сестра Веры и отца) лично помогали, кто как мог.

***
С чего начинается почти любая история семьи? Мне кажется, что с семейного фотоальбома, пересматривая который, вы возвращаетесь мыслями в ваше прекрасное далёко, словно на остров, где всегда голубое небо, рыжее солнце и много-много радости. Вы вспоминаете, какими вы были озорными и беззаботными много-много лет тому назад; какими были молодыми, весёлыми и полными сил ваши родители…
Вот и сейчас, ведя свой рассказ о семье, в которой воспитывались мой отец и две мои тётушки, я тоже, будто бы пересматриваю старый семейный альбом.
И Вера, и отец мой, Андрей Владимирович Сотников, и тётя Лариса (единственная родственница, которую я зову тётей, потому что она старше отца и Веры, да и вела она себя строго – оттого-то я её и побаиваюсь слегка.) выросли в обычной, интеллигентной семье. Их отец (дед мой), Владимир Петрович, был врач, мать (бабушка моя), Елена Андреевна, была учителем словесности. Оба мне запомнились, как добрые, спокойные, терпеливые, умные и с хорошим чувством юмора люди. Впрочем, дед хотя и был спокойный человек, но если было нужно, он мог обойтись с тобой и построже. В тоже время я не помню раза, чтобы дед, скажем, на меня повысил голос. Он если и ругал меня за какую-нибудь шкоду, то делал хотя и жёстким, но спокойным тоном. И, как правило, мне этого хватало, чтоб осознать свою неправоту. Вот один из примеров: мы как-то раз приехали к деду и бабушке на зимние праздники. Два первых дня прошли в самом хорошем, даже весёлом настроении, мы все готовились к встрече Нового года… Но на третий день чёрт меня дёрнул заспорить с мамой. Я даже не помню предмета спора, но помню, что я и мама разругались в хлам, разошлись по комнатам и долго не разговаривали друг с другом. К обеду вернулись с рыбалки отец и дед. Увидев то, что я сижу в комнате, надутый, будто мышь на крупу, дед спросил, что случилось. Понимая прекрасно, что врать деду, мол, всё нормально – дохлый номер, потому что он врач и прекрасно видит, когда с человеком всё нормально, а когда нет, я рассказал ему об утренней ссоре с мамой.
– Алексей, скажи, пожалуйста, неужели тебе была настолько дорога и важна именно твоя точка зрения, что ради неё нужно было ссориться с мамой?.. Смотри, что получись – вы поругались, сидите по комнатам и вам обоим теперь плохо. А всё из-за чего? Как ты думаешь?
– Наверно, из-за того, что я дурак. – сказал я, поникнув головой.
– Да нет, дорогой! Ты не дурак. А вот уступить маме почему-то не додумался. Допустим, мама в чём-то неправа… Но ты ведь мужчина! Уступи ты, ради бога, маме… Просто потому что она женщина и слабее тебя. – сказал дед. – Знаешь, как-то недавно я прочёл такую басню: жили по соседству бревно и веточка. И вот однажды веточка предложила бревну помериться силой; стали они бороться. И тут бревно вместо того, что6ы слегка поддаться веточке, показало всю силу, какой оно владело. Итог – веточка сломалась. Догадываешься, в чём тут мораль? – спросил дед.
– Не всегда прав тот, кто сильнее и иногда лучше уступить более слабому. – ответил деду я.
– Молодец! – сказал дед. – А теперь иди и помирись с мамой! Да-да, сумел сломать, сумей и починить.
Я пошёл к маме мириться. Вечером мы уже сидели за праздничным столом, смеялись, провожали старый год… И ни у меня, ни у мамы от былой обиды не осталось и следа.
Бабушка была помягче, понежнее деда. Она всегда старалась сгладить конфликтную ситуацию своей тёплой, добродушной улыбкой или же просто, тихонько поговорив с каждой из сторон конфликта, могла объяснить, где и в чём они не правы. В последствии я ясно увидел, кто на кого больше похож: скажем, Вера очень похожа на бабулю – такая же мягкая, ласковая; зато отец и тётя Лариса во всём были похожи на деда – оба сдержанно-строгие, но справедливые люди. И оба так же, как дед, стали врачами. А Вера стала психологом в школе.
Однако самое яркое моё воспоминанье о деде и бабушке – это когда мы собирались в гостиной и там или дед какую-нибудь небылицу расскажет, да так, что мы все после катались по полу от хохота, или бабушка садилась за фортепьяно и пела романсы. И, слушая их, я уносился куда-то из этого мира, забыв про всё, а то и вовсе воображал кем-то из героев тех романсов. Вот такой была семья у моего отца и его сестёр. И я бы хотел, чтобы это продолжало жить и в их семьях, и в семьях их детей.
Отчасти возвращаясь к началу своего рассказа о семье, я бы хотел немного подробнее рассказать о тёте Ларисе. Можно сказать, что я сейчас открою моим читателям маленькую семейную тайну. Дело в том, что я относительно давно увидел, что тётя Лариса не походила ни на деда, ни на бабулю. Она была высокая, стройная блондинка с серыми глазами, тонкими, светлым бровями и каким-то, я бы сказал, яйцевидным лицом. В то время, как дед, прежде, чем поседеть, был темноволосым, кареглазым, да и лицо у него было круглым; а бабуля вообще была рыжая, у неё были зелёные глаза и овальное лицо. Да и ростом и дед, и бабуля были не высоки. «Как же это с тётей Ларисой так получилось»? – думал я. Ответ на свой вопрос я нашёл в одном из фотоальбомов: там бы снимок, где сидела бабуля, ещё совсем молодая и красивая, а рядом женщина, как две капли воды, похожая на тётю Ларису. Я спросил бабулю, мол, кто это с тобой? Она ответила, что это её двоюродная сестра Шура, мать тёти Ларисы. Вот тут у меня пазл и сложился. Эта сестра Шура умерла, когда тёте Ларисе и 4-х лет не было. От чего это случилось? Какая разница!.. Главное, что после её смерти её маленькая дочь не пропала, не попала в детский дом, а выросла в родной семье, где её любили, заботились о ней, баловали… Словом, делали всё для того, чтобы она была счастлива и не одинока.

***
Уже на другой день после приезда моей тётушки мне полегчало окончательно – и я её пытался сманить куда-нибудь погулять, да она уговорила меня досидеть хотя бы этот день дома для страховки, обещая, что за те две недели, которые она прогостит у нас, мы обязательно и погуляем, и куда-нибудь съездим. И я её послушался. Однако в койку меня было не загнать! И, чтобы не терять зря время, я решил помочь Вере настряпать вареников с грибами, а заодно поговорить с ней о чём-нибудь. Мы с Верой всегда были почему-то более близки, чем она со Светой или я с родителями. Согласитесь, какая-то странная под час природа взаимоотношений между родственниками. Никому другому, как Вере, я не рассказывал предельно открыто о своих радостях, огорчениях или иных переживаниях. Наверно, это потому, что Вера и в силу своей профессии психолога, и в силу характера умела слушать человека внимательно, с интересом к нему и к его проблемам, пусть даже порой не столь важным. Ни от кого другого я не узнавал столько интересного, сколько узнал от Веры: она мне много рассказывала о Пушкине, о Лермонтове, о Ломоносове, о Леонардо де Винчи... Господи, да о чём мы ни говорили! И самое интересное было для меня, пожалуй, то, что это всегда был разговор на равных: то есть, Вера не вдалбливала мне в башку всё то, что она знает, как школяру, а разговор носил свободный такой, приятельский, что ли, характер, когда и я также мог вступить в этот разговор и или задать вопрос по теме, или попытаться сказать своё мнение. И хотя я чаще всего проигрывал Вере в этих наших спорах, тем не менее охоты, азарта к этому всё же не терял. Вот и тогда, за лепкой вареников, я поделился впечатлениями от прочитанного мной рассказа под названием «Мой лучший друг, или соседка по даче». Если в двух словах – то это история о том, как двух давних и лучших друзей едва не рассорила на веки возлюбленная одного из них, которая к тому же является его соседкой по даче, сказав про его товарища, что он нагло полез к ней целоваться (хотя целоваться начала девушка!). Всё произошло на озере, где все трое купались и отдыхали. Итог – ребята подрались. А потом, спустя пару недель после всех событий, девушка признаётся, что она сама всё подстроила и сделала это с целью испытать своего возлюбленного на готовность защитить её. Услышав это откровение девушки, возлюбленный сперва был удивлён её поступком, а узнав, ради чего всё было, просто послал свою девушку куда подальше и пошёл мириться с другом. И, к счастью, у них это получилось.
Надо сказать, Вера с интересом слушала и мой пересказ этой истории, и то, что я об этом думал. Более того, она мне поведала историю поинтереснее моей, рассказанную самой Вере её коллегой (надо сказать, сюжетец хоть куда!): у неё есть сын. Молодой человек был и добрый, и умный, и красивый, и работящий, плюс ко всему не пил и не курил… Ну, как в такого не влюбиться! И вот он встретил на своём пути девушку, тоже умницу, красавицу, непьющую и некурящую, и тут-то началась у них любовь. Вскоре молодые люди стали жить вместе на квартире возлюбленной, оставшуюся ей после того, как её мама, сойдясь с новым своим мужем, переехала жить к нему. Девушка знала, что у парня есть мама, хорошая и весёлая женщина, и он её очень любит, но только познакомить свою подругу с матерью никак не случалось: всё время мешали какие-нибудь бытовые мелочи, как, скажем, работа молодых людей, когда их просили подменить кого-то, работа мамы, да и просто дела. И неизвестно, как долго тянулась бы эта лямка, если бы не лучшая подруга нашей героини, увидавшая её парня, гуляющим в парке с женщиной, годящийся ему в матери. В доказательство подруга предъявила фотку, снятую на смартфон. Как и следовало ожидать, девушка вспыхнула, узнав и увидев всё это безобразие, и решает дома выяснить отношения с возлюбленным. Однако подруга предложила это сделать в парке, дабы негодяй не смог отвертеться. Наступил наконец-то совместный выходной! И чтоб в этот день не поехать к маме, а там и не погулять вместе? Однако девушка сказала, что она не может поехать к маме своего бой-френда, так как позвала в гости подруга. Знакомство вновь сорвалось – и наш возлюбленный снова гулял со своей матушкой в парке, ведя при этом неспешный разговор... Как вдруг невесть откуда возникла девушка парня и устроила ему невиданный скандал, в котором упрекала молодого человека в измене и указала ему на то, что та, с которой он ей изменяет, ему в матери годится. Придя в себя после неожиданной встречи и такой же атаки своей любимой, парень собрал мысли в кучку и ответил, что женщина, бывшая с ним, и есть его мать. Вот тут шок сделался с девушками, которые были огорошены и не могли понять, что происходит. Впечатление было, что они услышали о снеге в середине лета, а затем увидели его. Надо сказать, что женщина и сама подтвердила слова сына и тут уже не оставалось ничего, как познакомиться. Следует сказать, что коллега, поведавшая эту весёлую историю, была в ней одним из действующих лиц. Знаете, назвать то, что я издавал, слушая рассказ Веры, смехом – это не назвать никак. Я хохотал так громко и раскатисто, что, казалось, стены в квартире обвалятся от такого звука. Даже мама вылетела из спальни, чтобы понять, что с её сыном творится… И лишь увидев меня с Верой да узнав от неё причину моего хохота, мама успокоилась. И тут надо бы сказать, что Вера была очень артистична, и любую рассказываемую ей историю она мгновенно превращала в целый моноспектакль, во время которого ты не столько слушаешь сам рассказ, сколько интонацию, с которой он ведётся, а также смотришь на Верины гримасы и буквально катишься по полу со смеха. Следом за мамой вышел и отец. Им история Веры тоже понравилась, особенно концовка. Родители хохотали пуще меня, как ни над одной комедией или юмористической передачей. Так что утро началось очень даже весело!
Позавтракав и пообщавшись, мы занимались вполне обычными домашними делами, как то уборка в квартире, в которой принимала участие и Вера, несмотря на то, что она была в гостях: просто она не умела пассивно сидеть на месте, когда все её окружающие что-то делают. Ей непременно тоже нужно в этом поучаствовать! Покончив с домашней хлопотнёй, родители с Верой решили прокатиться по магазинам – купить кое-что, а я, оставшись дома, стал рисовать, чем любил заниматься больше всего. Как правило, я рисовал на фантастические темы: например, у меня был рисунок, на котором были изображены четыре планеты – Зима, Весна, Лето и Осень. Как вы сами догадываетесь, одна планета у меня полностью белая, друга белая с серым, третья зелёная, а четвёртая жёлто-красная. И мне кажется, что эти планеты в своё время прилетают к нашей земле и каким-то им известным способом делятся с ней – а равно и с нами своими красками, погодой и прочим богатством. Вот и сейчас я рисовал рисунок, изображающий планету счастливый людей. Эти люди живут далеко после нас; они никогда и ни с кем не воюют, сосуществуют мирно, честно трудятся, не обижают своих родных и воспитывают в детях уважение к окружающим… Вот только когда наступит эта эра? Устав от рисования, я прилёг на кровать и незаметно заснул.
Когда я проснулся и глянул на часы – было уже пять часов вечера. Помню, я подумал: «Ничего себе я прилёг полежать на десять минут!». Мои уже давно были дома и тоже, пообедав, отдыхали по своим комнатам, поскольку в доме была тишина. И я бы не нарушил её, если бы меня не мучила жажда, вынудившая встать и пойти на кухню попить, так как у меня питья не было ни капли. Собственно, тогда-то я и увидел выше описанное, а именно: идя на кухню, я краем глаза увидел, что Вера тихонько посапывала, лёжа в гостиной на диване и свернувшись как-то по-кошачьи калачиком, разве что нос ладошкой не накрыла. Пройдя на кухню, я налил себе воды, сел и попивая, стал просто думать о чём-то своём. Вдруг, в этот момент я ощутил, что кто-то поцеловал меня в голову, прямо в самое темя. Не буду скрывать, меня порадовал этот поцелуй своей теплотой и нежностью; точно лучик утреннего солнца прошёл через мою голову к сердцу и обласкал его мягким, пока ещё не ставшим полуденным жаром, теплом. Я поставил стакан и повернулся: передо мной стояла Вера и ласково мне улыбалась.
– Разбудил? – спросил я её.
– Нет, – ответила она. – Я сама встала. Тем более, пора уже вставать! Кушать хочешь?
– Хочу, – сказал я, – но давай дождёмся родителей! А пока поцелуй меня ещё разок, пожалуйста!
Вера улыбнулась и поцеловала меня в обе щеки по два раза. Я ответил тем же, после чего обнял её крепко, как мог, и в порыве счастья выдал ей:
– Я люблю тебя!
– Я тоже люблю тебя, мой мальчик! – сказала Вера и мы просто стояли в обнимку. Вера теребила мою голову, лежащую на её груди, а я млел, как кошак, едва не мурлыча от удовольствия… Словом, нам было хорошо! Родителей долго ждать не пришлось: они вскоре тоже вышли из спальни и мы все сели ужинать, ведя при этом вполне семейный разговор. Покончив с ужином, мы сели играть в лото. И тут надо сказать об ещё одной черте характера Веры: она азартный человек и если она во что-то играет, хоть в домино, то она это делает с таким пылом и желанием выиграть, что, кажется, она из самой себя выпрыгнет ради этого. Впрочем, если фортуна всё-таки изменяет, Вера не огорчается. Вот и тогда большинство номеров, называемых мамой, оказалось в моих карточках – и я выиграл у всех, с чем Вера, сидевшая со мной, меня по-доброму поздравила и поцеловала.

***
Чего никак не выносил – так это когда Вера с кем-то ссорилась и после сильно, вплоть до слёз, расстраивалась. Я такую мою тётушку не мог видеть и если уж мне случалось это – старался всеми доступными средствами её утешить, ободрить и Вера постепенно начинала снова улыбаться. Вот и в дни её приезда к нам у Веры однажды случился мелкий конфликт со Светой. И причина там была вроде бы пустяковая: Светка два дня подряд не звонила матери по телефону, пока Вера уже ей не позвонила и не вставила фитилей по этому поводу. И тут вопрос был не в том, что Вера чего-то не знала о Свете (слава богу, от бабушки она знала всё, так как звонила ей и спрашивала, как они там!), а Вера просто скучала по дочери, хотела услышать её голос… Но дочь, видимо, по маме не скучала. Строго говоря, Светка даже нам (мне, например!) никогда не звонит и не пишет, пока или повод не появится, или мы сами ей не наберём. В общем, Вера тогда на Свету очень сильно рассердилась за её невнимание к матери, сбросила трубку и горько плакала. Я, конечно, постарался её утешить, но Вера криком прогнала меня, велев оставить её в покое. Я пошёл на кухню, чтобы сделать чай и попытаться понять извинить Веру за нечаянную обиду. Да и сама Вера после извинилась тоже и, поцеловавшись, мы сели пить чай и разговаривать о весёлом и интересном. Хочется верить, что и со Светой Вера тоже помирилась! Всё-так мать и дочь.
***
Вера не обманула меня, сказав, что мы обязательно где-нибудь побываем. Хотя мне бы надо было бы постыдиться этих моих слов, поскольку моя тётя всегда делает так, как говорит, и сказать о ней, что она меня не обманула, – это значит обидеть её недоверием. Причём, жестоко обидеть! Надеюсь, Вера, прочитав когда-нибудь мои записки о ней, извинит своего немного неумелого племянника за это. Вернёмся к теме наших походов! Вот, скажем, на третий день родители ушли на юбилей одной маминой коллеги, а мы с Верой что, рыжие, чтобы дома сидеть? Мы пошли в кино! Надо сказать, ещё утром, по просьбе Веры, я тщательно прочитал на сайте кинотеатра «Планета», какие фильмы там шли тогда, и среди боевиков я нашёл мелодраму под названием «Христово воскресенье». Увидев, что одну из главных ролей играет моя любимая актриса (не скажу, кто!), я предложил Вере сходить, зная, что эта актриса в чём попало не снимается. Мои ожидания и в на сей раз были оправданы: фильм был и впрямь довольно сильным и глубоким, пробившим даже меня до слёз, а Веру тем более. Если в двух словах рассказать сюжет фильма – то он такой: семья тренера по фитнесу Алёны Берёзкиной близилась к развалу по вине её не верного мужа Савелия, журналиста, красавца, закрутившего любовь с бывшей своей однокурсницей Валерией Астаховой, переведшейся из другой газеты. Причём даже Савелий не ожидал, что снова полюбит Валерию (у них по молодости лет уже был роман!): да, они виделись в одной редакции, да, они общались и всё такое… Но Савелий и подумать не мог, что былая любовь напомнит о себе и всё зайдёт так далеко. А поди ж ты! В общем, Савелий стал тайком встречаться с Валерией, всячески обманывая Алёну. Тут надо бы сказать одну немаловажную вещь: у Берёзкиных не было детей. Они пробовали завести ребёнка и так, и сяк, но ничего не выходило – и супруги смирились с данной ситуацией: «Видно, бог почему-то не хочет подарить нам ребёнка» – Сказала Алёна и они с Савелием жили просто так. Трудно было по первой поре, так как у всех знакомых и друзей были дети, у кого-то даже по трое-четверо, а у них нет… Словом, болезненная ситуация. Но супруги постепенно с ней сжились. В тоже время у Валерии росла прехорошенькая дочка Лена, которую она, по сути, бросила ещё совсем малышкой и которую растили её двоюродная сестра с мужем. А почему так? Как говорила сама же Валерия, она не для того родилась, чтобы стать домашней курицей. Словом, она мечтала о карьере и не хотела, чтобы ей что-то мешало эту мечту притворять в жизнь. Итак, Савелий и Валерия крутили свой роман, забывая порой об элементарной осторожности, что сыграло с ними злую шутку: однажды случилось так, что, уходя с работы, ещё одна журналистка той же газеты, Тоня Тихонина заметила, что Валерия села в машину к Савелию и они в тот же миг стали целоваться. Недолго думая, Тоня сняла это дело на видео, чтобы после переслать Алёне. Надо сказать, что женщины давно дружили, – и потому дверь в дом Берёзкиных для Тони были открыты всегда, а телефон тем более был доступен в любое время дня ночи! Нужно ли говорить, что было с Алёной после всего увиденного? Кое-как собрав последние силы, Алёна переслала видео Савелию вместе с письмом, что она всё знает и что завтра же подаст на развод. Сделав это, Алёна хотела было позвонить Тоне, но раньше ей самой позвонила сестра Ася и Алёна попросилась приехать к сестре ночевать. Та согласилась – и Алёна, взяв нужные вещи, поехала к сестре… Да только по дороге к дому сестры в машину Алёны влетел лихач на «Рено». Итог – тот погиб, а Алёну по «Скорой», вызванной очевидцами, в коме свезли в реанимацию, где её и нашли Ася с Савелием. Поняв, что случилось и почему так случилось, Савелий порвал с Валерией, взял отпуск за свой счёт и каждый день дежурил у постели Алёны. Произошедшее пришлось на дни Великого поста. Алёна, как крещёный и верующий человек, соблюдала пост, а Савелий, хоть и тоже крещёный, ко всему этому был абсолютно глух, не желавший, хотя бы иногда, менять свои привычки, из-за чего он однажды даже поссорился с женой… Да и вообще он считал веру в бога полной ерундой. Но во время нахождения Алёны в коме Савелий ежедневно ходил в церковь и молил бога, в которого не верил, простить ему измены жене и о возвращении её в земную жизнь. И бог услышал Савелия: на утро праздника Христова воскресенья Алёна открыла глаза, чему муж был несказанно рад. Да, впереди у Алёны ещё предстоит долгое выздоровление; однако Савелий хорошо понял, как дорого можно заплатить за ложь и предательство человека, который тебя горячо и искренно любит, и что ни один роман не стоит того, чтобы ради него бросить, забыть этого человека и плюнуть на его любовь. А что же Валерия? Она ничего не поняла: сперва упрашивала Савелия бросить уже больную Алёну и уйти к ней, а когда тот сказал ей решительное «нет» – послала его, назвав слюнтяем и сказав, что она найдёт себе мужчину получше. Одно слово – дура.
Выйдя из кино, мы с Верой ещё долго обсуждали увиденный фильм. Наконец я спросил её – а поверила бы она в такое чудо, если бы дядя Витя вот также в Пасху воскрес?
– Я бы не только поверила в это, но я бы была рада этому, – ответила Вера и дальше мы шли молча.
Однако не только кино было в программе наших развлечений. Например, я никогда не забуду, как на той же неделе, в субботу, когда мы всей семьёй выбрались в парк, как Вера учила меня кататься на роликах, которые она мне привезла в подарок. Это было подобно обучению страуса полёту, поскольку я при этом нескольку раз шлёпнулся то на колени, то на попу... Но, тем не менее, я своего добился-таки – поехал! Да, пока неловко, но всё же… Надо сказать, Вера катается просто классно! Я это видел и на видео у неё на страничке, и в живую, так как она ещё и свои ролики привезла. Или, скажем, мне надолго запомнится наш с Верой поход на спектакль «Сирано де Бержерак». Он мне запомнится и тем, что сама пьеса была очень интересной, там было немало весёлого, но и тем, с какой горечью я оплакивал участь отважного, но несчастного поэта, убитого проклятым бревном. А наша поездка на турбазу! Нас было три семьи: мы, Коробковы и Серёгины (обе последние семьи были коллеги и хорошие друзья родителей!). Чего мы там только ни творили (причём и стар, и млад!): мы и позагорали, и поплавали, и шашлыка наелись, и в волейбол с бадминтоном наигрались, и песен напелись, и нафотографировались… Если бы было можно – то мы бы и на голове ходили! Впрочем, нам и без этого было весело! Домой мы ехали хотя и выжатыми, но довольными хорошо проведённым днём.

***
Как бы ни было хорошо и нам с Верой, и ей с нами, а неизбежно пришла пора расставания. Помню, мы с Верой встали первые, что дало нам немного времени на последок побыть вдвоём, поболтать… Как бы я ни улыбался и ни крепился, а грусть предательски наполнила-таки мои глаза и Вера заметила это.
– Алёша, не грусти, пожалуйста! – сказала она мне, приласкав меня. – Ведь мы ещё не раз увидимся! И вы к нам зимой приедете, и мы, быть может, в ноябре, на праздники к вам заявимся…
– Конечно, увидимся, Вера! Но что делать, если прощаться всегда очень болезненно? – сказал я и, уткнувшись ей в плечо, тихонечко несколько раз всплакнул. Ей-богу, даже вспомнить стыдно: пацан и плачет! Утешало одно – мы с Верой были одни и она меня потом не выдала.
– Тут ты прав, дорогой, – согласилась Вера. – Знаешь, я сейчас вспомнила одно хорошее стихотворение, которое написала моя одноклассница много лет назад:
Наступает миг прощанья...
Только хочется сказать
Не «прощай», а «до свиданья»,
Потому что мы опять
Можем снова повстречаться,
Обогнув весь шар земной,
Так не будем же прощаться
Навсегда сейчас с тобой!
– Хорошие стихи! – согласился я. – Давай не будем прощаться! Никогда.
– Не будем! – сказала Вера с улыбкой и поцеловала меня в обе щеки. Я сделал тоже самое и мы продолжили завтракать уже с легкими сердцами. А вскоре и родители вышли к завтраку – и от недавней печали вообще следа не осталось, поскольку отец за столом начал рассказывать всякие весёлые баки, анекдоты, от которых все просто падали со стульев. Такой уж он человек! Наконец Вера пошла собираться, боясь, что опоздаем. Мы тоже решили поторопиться.
На вокзал мы прибыли вовремя. Вот мы стоим на перроне, прощаемся, Вера всех поочерёдно целует… Дошёл черёд и до меня.
– Ну, давай, племянник, не скучай! – сказала она, целуя меня. – Я приеду – напишу тебе. Ну, и ты не забывай мне писать!
– Не забуду! – сказал я, целуя её в ответ. – Давай, до встречи!
– Да, до встречи! – сказала Вера и прошла в вагон. Зайдя в купе и сев у окна, она ещё некоторое время махала нам рукой – а мы ей в ответ… Вот поезд тронулся и унёс нашу любимую Веру далеко. Когда поезд исчез, мне вновь стало слегка грустно… Что поделать! Однако мне вскоре полегчало, когда я вспомнил фразу Д’Артаньяна, которая и ободрила меня, и предала надежды: «Мы обязательно встретимся!».
Июнь 2010г,
Январь – февраль 2013г,
Май 2018г.
Комментарии (1)
ЗаЗнайкина # 26 мая 2018 в 08:04 0
Думала, что не осилю такой длинный текст, но прочитала с интересом и удовольствием рассказы. Написано душевно и с большой любовью. У героев есть реальные прототипы или это вымышленные персонажи?