+344 RSS-лента RSS-лента

Мысли вслух

Автор блога: ADMIN
Жизнь (27)
Православие сегодня (4)
Христос Воскрес ... а вы боялись.
... А между тем благая весть — всегда в разгар триумфа ада, и это только так и есть, и только так всегда и надо! Когда, казалось, нам велят — а может, сами захотели, — спускаться глубже, глубже в ад по лестнице Страстной недели: все силы тьмы сошлись на смотр, стесняться некого — а че там; бежал Фома, отрекся Петр, Иуда занят пересчетом, — но в мир бесцельного труда и опротивевшего блуда вступает чудо лишь тогда, когда уже никак без чуда, когда надежда ни одна не намекает нам, что живы, и перспектива есть одна — отказ от всякой перспективы.

На всех углах твердят вопрос, осклабясь радостно, как звери: «Уроды, где же ваш Христос?» А наш Христос пока в пещере, в ночной тиши. От чуждых глаз его скрывает плащаница. Он там, пока любой из нас не дрогнет и не усомнится (не усомнится только тот глядящий пристально и строго неколебимый идиот, что вообще не верит в Бога).

Земля безвидна и пуста. Ни милосердия, ни смысла. На ней не может быть Христа, его и не было, приснился. Сыскав сомнительный приют, не ожидая утешенья, сидят апостолы, и пьют, и выясняют отношенья:

— Погибло все. Одни мечты. Тут сеять — только тратить зерна.

— Предатель ты.

— Подослан ты.

— Он был неправ.

— Неправ?!

— Бесспорно. Он был неправ, а правы те. Не то, понятно и дитяти, он вряд ли был бы на кресте, что он и сам предвидел, кстати. Нас, дураков, попутал бес…

Но тут приходит Магдалина и говорит: «Воскрес! Воскрес! Он говорил, я говорила!» И этот звонкий женский крик среди бессилия и злобы раздастся в тот последний миг, когда еще чуть-чуть — и все бы.

Глядишь кругом — земля черна. Еще потерпим — и привыкнем. И в воскресение зерна никто не верит, как Уитмен. Нас окружает только месть, и празднословье, и опаска, а если вдруг надежда есть — то это все еще не Пасха. Провал не так еще глубок. Мы скатимся к осипшим песням о том, что не воскреснет Бог, а мы подавно не воскреснем. Он нас презрел, забыл, отверг, лишил и гнева, и заботы; сперва прошел страстной четверг, потом безвременье субботы, — и лишь тогда ударит свет, его увижу в этот день я: не раньше, нет, не позже, нет, — в час отреченья и паденья.

Когда не десять и не сто, а миллион поверит бреду; когда уже ничто, ничто не намекает на победу, — ударит свет и все сожжет, и смерть отступится, оскалясь. Вот Пасха. Вот ее сюжет. Христос воскрес.

А вы боялись.

Дм. Быков.
О смерти в день Радоницы. Отдаю папу Тебе, Господи…
О смерти в день Радоницы. Отдаю папу Тебе, Господи…
Смерть. Всегда нелепая и абсурдная, жестокая и, как правило, все равно неожиданная, даже если ее уже как будто бы «ждали». К ней нельзя привыкнуть, даже если кажется, что уже все прошло и память не будоражат яркие и болезненные воспоминания.

День смерти. Прошло 2 года, как нет папы. Уже много нет. Например, когда подходишь к подъезду, глаза уже не поднимаются автоматически, чтобы посмотреть, горит ли свет, как это было вначале. Каждый раз казалось: «а вдруг?». Или когда говоришь по телефону и одергиваешься: я же шумлю и мешаю ему – за стенкой. И хотя за стенкой уже давно никого нет, вздрагивания продолжались еще долго.

Без атеизма Россия проживет, а вот без религии - нет
Чтобы церковь не лезла в политику, ей нужно дать формальный государственный статус

Священный Синод Русской православной церкви разрешил священникам принимать участие в выборах, сообщили нам на минувшей неделе СМИ. Правда руководитель Синодального информационного отдела Московского Патриархата Русской Православной Церкви Владимир Легойда поспешил остудить горячие головы, заявив, что на самом деле никаких дополнительных разрешений духовенству на участие в политической жизни не давалось. По его словам, в силе остается решение Архиерейского Собора 2011 года, согласно которому «батюшки» не смогут баллотироваться в органы власти без разрешения Священноначалия.

Общественность, тем не менее, взбудоражена – вот он, долгожданный клерикализм! Кто там говорил, что церковь не лезет в дела общества? Вот вам пример!

Итак, попробуем разобраться. Священнослужители – такие же граждане России, как и все прочие. Это значит, что они могут быть депутатами. В начале 90-х годов прошлого века представители духовенства активно участвовали в политической жизни. Однако быстро выяснилось, что взгляды у батюшек самые разные. Нашлись среди них даже сталинисты, хотя церковь сильно пострадала в годы его правления.

После ельцинского переворота октября 1993 года церковь добровольно (а на деле – под давлением властей) приняла решение запретить священникам участвовать в политике. Не пожелавшим прислушаться к руководству батюшкам пришлось туго – их извергали из сана. Например, именно по этой причине был изгнан из церкви Глеб Якунин – он не пожелал отказываться от депутатского мандата.

Нужен ли подобный политический нейтралитет церкви? Пожалуй, нужен. Представим себе, что священники будут баллотироваться. Это значит возникновение конфликта интересов. Потому что священник должен одинаково относиться ко всем людям, вне зависимости от политических взглядов. А это вряд ли будет возможно, если священники окажутся в политике, да еще и в противоборствующих лагерях.

Закон запрещает политическую деятельность для военных, чиновников, представителей спецслужб по аналогичной причине. Представим командующего округом, который баллотируется от КПРФ. Значит ли это, что в случае его победы округ станет партийным? Скорее всего, да. Но с точки зрения единства страны не может быть партийных дивизий. Точно так же не может быть партийных приходов.

Следует учесть, что если православное духовенство ринется в политику, вслед за ним в нее придут и представители мусульман, буддистов и прочих религиозных групп. А ведь у нас есть регионы с доминированием мусульманского населения (Северный Кавказ, Татария и Башкирия). Значит ли это, что муллы ринутся в политику? Конечно и с превеликим удовольствием. Ведь будет трудно объяснить, почему политическая деятельность возможна для православных священников, но невозможна для имамов.

Если мы посмотрим на современные развитые страны, то там представители духовенства избегают прямого участия в политике, оставляя это профессиональным партийцам. Мы не увидим епископов в парламентах. Исключение – только Великобритания, где епископы Англиканской церкви входят в палату лордов по должности. Но они стоят выше партийных интриг и никому не демонстрируют своих политических симпатий. Иначе говоря, епископат Британии стоит выше политики в том же смысле, в каком выше политики стоит королева. Было бы абсурдом, если бы она вступила в Лейбористскую партию, не правда ли? Да и про Консервативную можно сказать то же самое.

И здесь мы приходим к неизбежному выводу, что хорошо бы легализовать положение духовенства в нашей стране.

Что это значит?

Мы делаем вид, что церковь – это общественная организация. Так гласит закон. Но в действительности церковь – ключевой институт, скрепляющий государство. Он столь же важен, как армия, здравоохранение, милиция, система образования. Конечно, есть люди, которые не верят в Бога. Атеисты, агностики или просто сомневающиеся.

Если сделать церковь государственной, они, пожалуй, заявят, что общество разбазаривает их деньги. Да и прилично ли в современной стране иметь госцерковь? Не веет ли от данной мысли этим, как его, клерикализмом?

На самом же деле, кроме людей, которые не верят в Бога, существуют люди, которые не верят в медицину и готовы лечиться исключительно уриной. Существуют и люди, которые не верят в образование, потому что всё и так знают. Конечно, эти группы маргинальны. Но если основываться на их мнении, то нужно уничтожить науку (есть люди, которые не верят в ученых), образование, культуру (лишняя трата денег на «ненужные» музеи), медицину («все врачи – вредители»). Даже армию можно упразднить, ибо есть люди, которые не допускают и мысли, что на нас могут напасть иностранные захватчики.

Бывают граждане физически настолько здоровые, что не нуждаются ни в каких врачах. Значит ли это, что надо закрыть поликлиники?
К чему я клоню? Церковь – это институт. Институты нужно поддерживать даже тогда, когда вы не пользуетесь их услугами. Сегодня не пользуетесь, а завтра – пригодится. Самый здоровый человек в мире может однажды сломать ногу.

Чтобы церковь не лезла в политику, ей нужно дать формальный государственный статус. Это касается и других крупных религиозных групп. Пусть лучше муллы получают зарплату в государственной кассе, чем в кассе короля Саудовской Аравии. Это ведь все равно огосударствление, только в пользу другой страны.

Современная Германия – светская федеративная республика, но многие граждане добровольно платят специальный церковный налог, который идет на содержание религиозных учреждений. В протестантских странах Европы церковь имеет статус государственной (Британия, Дания, Швеция, Норвегия). Королем нельзя стать, не исповедуя официальную религию.

Так что лучшая гарантия от клерикализма, вмешательства священников в жизнь общества – официальный статус церкви как института, стоящего вне политики и над политикой, работающего на общество в целом.

Да, истерических атеистов это обидит. У некоторых людей религия вызывает такое же неприятие, как медицина у принимающих внутрь оздоровительную урину. Придется им потерпеть. Без атеизма общество жить еще может, а без религии – быстро загибается. И наша недавняя история – тому красноречивый пример.

Павел Святенков
Источник: www.km.ru/v-rossii/2012/10/09/vnutripoliticheskaya-situatsiya-v-rossii/694315-bez-ateizma-rossiya-prozhivet-vo
Пятнадцать вопросов атеистам
Лучше бы я был мормоном, а не православным. Если бы я был мормоном, то всякий раз, стоило бы мне только написать, что я мормон, меня бы обязательно спрашивали: «А правда, что у вас многоженство?»

О православии не спрашивают. О православии все знают, что это религия бородачей-юдофобов, стремящаяся слиться с государством, возглавляемая обсыпанным нанопылью человеком в дорогих часах, проповедуемая стритрейсерами, сажающая феминисток в тюрьмы, засирающая детям мозги и рекламирующая себя на уличных плакатах, как стиральный порошок. Во всяком случае, меня никто никогда не спрашивал, как это меня угораздило стать последователем этакой ужасной религии.

Как только до меня дошло, что я никогда (даже близкими друзьями) не бывал спрошен, почему я православный и как это — быть православным, я сообразил, что и сам ведь никогда не спрашивал атеистов, каково это — быть атеистами. Католиков спрашивал (и даже жил подолгу у католиков в монастыре), протестантов спрашивал, иудеев, мусульман (суннитов и шиитов), буддистов, индуистов, даосов — всех спрашивал про их верования и про то, как им с их верованиями живется.

А атеистов не спрашивал никогда.

Вы только не подумайте, будто в моих вопросах запрятана проповедь или миссионерство какое-то. Не сочтите, пожалуйста, мои вопросы высокомерными или риторическими. Я же вижу, что вы живете как-то без Бога и неплохо справляетесь.

И мне правда интересно узнать:

Что вы делаете, когда вам страшно? Ну, самолет падает в воздушную яму, артиллерийский обстрел начинается, эпидемия холеры… Я в таких случаях принимаю разумные, но совершенно недостаточные меры (пристегнуть ремень, спрятаться в окоп, мыть руки), а потом молюсь. А вы что делаете?

Вы не хотите бессмертия? Или хотите, но надеетесь достичь прагматическими методами, такими, например, как новые медицинские технологии? Или хотите, но знаете, что недостижимо, так нечего и время тратить?

Вы хотите уверовать и не можете? Или можете, но не хотите? Или не можете и не хотите?

Есть ли какая-нибудь книга, с которой вы сверяете свои реакции и поступки. Ну, у меня Евангелие. А у вас что? «Властелин колец», «Крошка Доррит», «Война и мир»? «Капитал»?

Существуют ли священники, которых вы считаете достойнейшими людьми? Патриарх Тихон? Митрополит Антоний Сурожский? Валентин Феликсович Войно-Ясенецкий (архиепископ Лука)? Отец Александр Мень? Или никого?

Существование Бога вы не признаете, хорошо. А признаете ли вы существование других нематериальных явлений, которые нельзя увидеть, потрогать, поковыряться отверткой? Явления, у которых есть название, символ, история, смысл, но которых никто не видел, существуют? Например, интеграл. Что еще?

Как вы ухитряетесь воспринимать произведения искусства, сюжеты которых основаны на евангельских историях? «Благовещение» Леонардо. «Святое семейство» Микеланджело. «Рождественскую звезду» Пастернака. «Сретенье» Бродского.

Как вы представляете себе себя по ту сторону смерти? Превратитесь в гумус? Но это случится с вашим телом. А куда денется ваше сознание? В соответствии с законом Ломоносова — Лавуазье не может же оно просто исчезнуть?

Способны ли вы к парадоксальному мышлению? Укладывается ли у вас в голове, что электрон — это одновременно и частица, и волна?

Если завтра в мире исчезнут вдруг все религии и все их проявления, вы потеряете что-нибудь?

Полагаете ли вы, что зло существует само по себе? Или оно только ошибка в добре?

Как вы заставляете себя делать что-нибудь, что нужно делать, но очень тяжело? Ну, например, ходить в хоспис, ухаживать за безумным стариком.

Что вы делаете, если совершили дурной поступок, и угрызения совести не отпускают вас?

Как вы боретесь с тщеславием, если не можете любое свое свершение заведомо считать жалкой ерундой по сравнению со свершениями Бога?

Верите ли вы в какие-нибудь чудеса? И что такое, по-вашему, чудо?

Валерий Панюшкин
Источник: www.snob.ru/selected/entry/53565