Пегас

Часть первая
1
Как назвать это моё приключение? Да можно и романом. Или лучше пляжным романом, потому что он начался на нашем нудистском пляже в прошлом году. Был выходной и я решил поехать на пляж – поваляться голяком, что люблю давно, отдохнуть, а заодно посмотреть, какие новые люди сюда пожалуют. И в этот раз я не ошибся. В то воскресенье на пляж, где всегда яблоку негде упасть, пришла женщина лет так сорока, рыжая, высокая и вполне обаятельная. На ней тогда было лёгкое полосатое платье с открытыми плечами. Отыскав себе место недалеко от меня, незнакомка постелила полотенце и стала раздеваться. Я обратил внимание, что она это делает весьма спокойно и уверенно – «Видать, нудистка с опытом. И большим!» – подумал я и быстро извлёк из свей походной сумки книгу, которую раскрыл для конспирации.
Я смотрел поверх книги на её обнажённое тело, как ребёнок на наряженную ёлку. Круглые плечи, пышная грудь, подтянутые фигура, ноги и ягодицы привлекали меня и возбуждали моё воображение. Всё было в ней сделано для того, чтобы попасть на картину художника!..
Раздевшись, незнакомка сперва слегка размялась, проделав наклоны вперёд и в стороны, выполнив повороты туловища влево и вправо, покрутив плечами туда-сюда и сделав растяжку, а после пошла купаться. Да уж, выглядела эта разминка весьма эффектно! Однако ж не менее эффектной была картина с купанием. Я любовался её грацией во время плаванья! Её движения были легки и спокойны. Руки опускались в воду так плавно, что, кажется, будто они гладят воду; ныряла незнакомка тоже легко, почти не поднимая Брызг; да и вообще все её движения были похожи на весьма загадочный подводный танец.
Я глядел на купальщицу, чертовски жалея о том, что не умею плавать: воды боюсь, как кошка – и потому моей смелости хватает лишь на то, чтобы войти, обтереться и выйти прочь.
Накупавшись, незнакомка вышла на берег, вытерлась и легла, закрыв глаза. Я какое-то время ещё маленько посмотрел на неё, как бы взвесив: «не пошлёт ли она меня подальше, если я рискну с ней познакомиться, а заодно и нарисовать её?». Решившись, я достал альбом с карандашом и направился к женщине.
– Здравствуйте! – сказал я осторожно.
– Здравствуйте! – ответила незнакомка, открыв глаза и приветливо улыбнувшись. – Чем могу помочь?
– Как вам сказать… – замялся я. – В общем, я хотел бы с вами познакомиться, а заодно, если можно, и нарисовать вас.
– Насчёт того, чтобы познакомиться, – я не против, – ответила, также улыбаясь, купальщица. – А почему вы хотите нарисовать именно меня?
– Просто вы мне очень понравились, – ответил я, недолго думая и тоже улыбнувшись моей возможной подруге и модели.
– Что ж, это уважительная причина, – иронично согласилась моя собеседница. – Давайте познакомимся! Меня Лариса зовут. Можно просто Лара и на «ты».
– А меня Антон, – сказал я. – Можно тоже на «ты». Ну, как, можно тебя нарисовать?
– Конечно! – сказала Лариса.
– Только ты ляг, как лежала, и помолчи немного, пожалуйста! – попросил я.
– Хорошо! – сказала Лариса и легла снова на спину, закрыв глаза.
Настала тишина, спокойная, как вода реки. Не скрою: рисуя Ларису, я с неописуемым бесстыдством рассматривал её тело с головы до ног, точно или вовсе не видел обнажённого тела женщины, или, вернувшись из долгого и далёкого похода, где до того заскучаешь по своей любимой, по её губам, глазам и так далее, я захотел послать к чёрту все приличия и рассматривать её, целовать, а то и трогать её тело в любом его месте, где тебе захочется, без зазрения совести. Да, вот так я смотрел на Ларису; я буквально касался взглядом её милого лица, гибкой шеи, круглых плеч и груди… Господи, прости меня, грешного, но как же мне было хорошо и даже тепло в этот момент!
– Ну, вот и готово! – объявил я, закончив портрет и обратив его к Ларисе.
– Шикарно! – воскликнула Лариса. – Ей-богу, просто здорово!
– Спасибо, – сдержанно улыбаясь, сказал я. – Рад, что тебе понравилось.
– Где ты рисовать учился? – спросила Лариса, разглядывая портрет.
– Да нигде, – ответил я. – Я сам понемногу научился. Сперва рисовал домики, собак, кошек, затем натюрморты рисовал, а, набив руку, потихоньку перешёл к портрету. Да и то, по началу, рисовал лица, а попозже стал пробовать изображать тело человека. А почему я рисую голое тело? Да потому что в этом случаи лучше всего видишь то, как человек сложён – и, исходя предлагаемого вида, понимаешь, как подойти к работе. Да и, наконец, я склонен думать, что художники, писавшие обнажённую натуру, желали подчеркнуть природную красоту человека, которой одарил его Всевышний.
– А сюда приходишь за новым материалом, – иронично заметила Лариса.
– И за материалом, и просто так отдохнуть, – ответил я.
– Любишь нудизм? – спросила Лариса.
– Да, люблю позволить себе побыть немного в естественном виде, – сказал я. – Два года назад дерзнул сюда приехать – понравилось…
– А что тебе именно тут понравилось и что тебя сюда привело? – спросила Лариса.
– Пари с друзьями, – сказал я, смеясь. – Я поспорил, что смогу прийти на голый пляж, раздеться и пробыть тут хотя бы часа два. Итог – меня теперь отсюда пряником не выманишь. А понравилось мне тут больше всего поведение людей. Никто в тебя пальцем не тычет, что у тебя, допустим, что-то не так, не хамит, не обзывается…
Лариса с улыбкой покачала головой.
– А на что спорили? – спросила она.
– Да какая разница, – сказал я.
–А и то верно! – сказала Лариса. – А мне мама позволяла всегда купаться голышом. Я помню, летом мы на двух велосипедах могли укатить куда-нибудь в лес, найти там опушку с речкой, раздеться и загорать да купаться, сколько влезет. Или на даче в пруду барахтаемся… То есть, барахтались.
– А что, теперь нет этой дачи? – осторожно спросил я, видя погрустневший взгляд Ларисы.
– Дача-то есть, – сказала Лариса. – Мамы нет. И отныне я одна хожу купаться: у сына моего другие интересы и занятья, к тому же он учится на журналиста; а подружек, которые бы разделяли моё увлечение, у меня тоже нет.
0– Прости! – тихо сказал я.
– Ничего страшного! – сказала Лариса и тут же предложила. – Окунёмся?
– Ты иди, а я оботрусь, – сказал я.
– А что так? – спросила Лариса.
– Я плавать не умею, – сказал я, сгорая от стыда за это.
– А хочешь, я покажу те6е, как плавать, – предложила Лариса. – Хочешь?
– Я воды боюсь, – сказал я.
– Не бойся! – сказала Лариса и тут в её взгляде и голосе появилось что-то волшебное или, лучше сказать, магическое. – Я буду рядом. Пойдём со мной!
На последних своих словах Лариса протянула мне руку и улыбнулась. Я готов был пойти за этой женщиной не то что в реку, а к чёрту в лапы, до того она мне и понравилась, и… полюбилась.
Мы вошли в воду и Лариса стала мне методично говорить, что и как делать. При этом она не командовала, а говорила тем же магически-мягким голосом каким она звала меня купаться. И, видно, отчасти под влиянием этой магии, отчасти под влиянием магии очарования Ларисы, я делал всё, что было нужно. Мы решили начать с плаванья на спине. Признаюсь, сначала было страшно и я реально боялся утонуть; однако я по совету Ларисы вспомнил один из законов физики – а именно, что вода покроет моё тело на столько, на сколько оно, тело, её вытеснит. С минуту я просто лежал на воде (привыкал к ней); потом потихоньку стал работать руками… Войдя слегка во вкус, я как-то забыл про свои страхи, будто их и не было. Наконец мы вышли из воды.
– Как ощущение? – спросила Лариса.
– Хорошо, – сказал я. – Но есть лёгкая усталость.
– Это ничего, пройдёт! – сказала Лариса. – А вообще понравилось?
– Ещё бы! – воскликнул я.
Запикал мобильник – Лариса ответила и выражение лица её резко поменялось с весёлого на не очень.
– Прости, мне надо уехать, – сказала Лариса.
– Дела? – спросил я.
– Да уж! – грустно улыбаясь, ответила Лариса.
– А мы ещё увидимся? – спросил я.
– Я не против, – сказала Лариса и дала мне номер своего телефона. – Если заскучаешь – звони! Спасибо за портрет.
– А тебе за урок, – сказал я и мы расстались.
Лариса ушла. Я, проводив её взглядом, слегка загрустил. Это первая за 35 лет моя встреча с женщиной и первое расставание. Да, не надолго, но расставание. А мне очень не хотелось с ней расставаться… Однако, грусти -
не грусти, а надо было тоже собираться восвояси.
Вероятно, кто-то из читателей, прочтя эти строки вытаращит глаза от удивления, что Лариса – моя первая женщина. Я – не отшельник; просто раньше обстоятельства складывались так, что было не до романов. Мне надо было и учиться на автомеханика, и работать грузчиком в нашем продуктовом, и помогать матери ухаживать за её больной тётей, а после смерти той ещё и за мамой пришлось ухаживать… Я спал, в лучшем случаи, три часа. Так что какие тут романы!..

2
Вероятно, кто-то из читателей, прочтя эти строки, вытаращит глаза от удивления, что Лариса – моя первая женщина. Я – не отшельник; у меня и до Ларисы в разное время моей жизни были романы с девушками и женщинами, начиная со студенческой скамьи... Помню, я с одной даже зажить хотел, замуж позвал, хотели уж заявление пойти подавать... Но за пару дней до этого дела, чёрт знает, откуда появился её бывший кавалер. Я не знаю, что он ей напевал, но в итоге моя несостоявшаяся невеста свалила с ним, оставив мне в сети письмо, где просила меня простить её за это. Однако я не простил. Скажу больше, я после этого предательства ненавидел всё женское племя вообще, и прошло немало времени, пока я восстановился, и стал вновь к женщинами относиться с любовью. И первой такой женщиной стала Лариса! Я хотел (и хочу до сих пор!) любить её, ласкать, баловать, заботиться о ней, жить для неё... Только бы бог позволил мне это!
Прошло два дня со дня моего знакомства с Ларисой. Я не звонил ей. Во-первых, у меня дел было по горло; а, во-вторых, просто не было повода. И всё же я часто вспоминал её большие глаза, тёплую улыбку, подтянутую фигуру… Рисуя её, я хочу целоваться с ней, трогать её плечи, руки, грудь, колени… И не меньше хочу её объятий и поцелуев.
Интересно знать, есть ли у неё муж? Но, если бы был, то Лариса вряд ли бы дала мне номер телефона… Но, с другой стороны, если муж он только по паспорту, а по жизни он хуже соседа?.. Что ж, тогда вполне понятно желание женщины найти себе любви на стороне. Нет, я не трушу; более того, я даже нисколько не побрезгую быть любовником Ларисы, если всё именно так, как я думаю. А если наоборот?..
Бывает же так, что у бабы и муж – золото, а она с жиру бесится, по любовникам гуляет налево и направо. И именно этого я и опасаюсь. Не знаю, кто как, а я не хочу попасть в грязную историю и стать в ней крайним. Я бы хотел, чтобы у нас было всё по-честному. Надо позвонить Ларисе, пригласить её куда-нибудь, хоть погулять, а там попробовать её разговорить. Правда не факт, что Лариса будет со мной откровенничать… Но чем чёрт не шутит?..
3
На ловца и зверь бежит. Вчера залез в социалку и увидел там заявку в друзья от Ларисы и её письмо. Последнее я читал, почти не дыша, будто бы стараясь расслышать её тихий голос. Вот это письмо:
«Антоша, милый мой друг, привет! Вот не думала тебя найти здесь. Как ты? Как твои дела? Что ж ты мне не звонил?..
У меня всё хорошо; правда, вчера работы было много – подустала. Я не говорила, что работаю психологом? Клиент бывает разный – с кем-то без труда и разговоришься, и найдёшь решение его проблемы; а с кем-то приходится повозиться, как вчера, подобрать пароль к его душе… Быть, если хочешь, хакером его души. Итог – я пришла, как выжатый лимон. У меня есть идея: может, в кино сходим в пятницу? Жду твоего ответа с нетерпеньем. Пока».
Ответ мой не заставил себя ждать. Я согласился и на кино, и предложил ей после погулять, но попросил это всё устроить не в пятницу, а в субботу, так как в пятницу я буду уставшим после смены. Хотя какая мне, к чёрту, разница?! Беда великая – устал! Душ принял – и порядок! Лариса тоже устаёт!.. И всё она меня хочет увидеть, а я выламываюсь. Что ж, суббота – так суббота! Да и Лариса мне написала, что не против.

4
«Наконец уже суббота!» – пелось в одной легкомысленной песне. День был тёплым и ясным, как улыбка матери! Не день – а подарок!.. Оттого и настроение моё было соответствующим. Надо сказать, что я ждал этой субботы, как жених и невеста ждут дня свадьбы! Уже с раннего утра я стал наводить марафет – побрился, костюм отутюжил… Честное слово, как в ЗАГС собирался!.. Господи! Мне 35 лет, а у меня в башке чёрти что, всякая романтическая ерунда!.. И с чего я взял, что между мной и Ларисой будет хоть намёк на любовь? Может, она избегает этого «счастья». Но почему бы это не проверить? Каким образом? Пока ещё не знаю. Но, в конце концов, если Лариса избегает любви, то я это переживу и мы будем друзьями; а если всё наоборот и Лариса не против любви?.. Рискну!.. Иначе плох тот мужчина, который не попытался покорить сердце женщины. Надо ещё цветы купить.
К вечеру я был уже на месте встречи. Правда, я пришёл чуть пораньше: пока билеты взял, пока то и сё... И вот я вижу её! Даже с чем сравнить это появление Ларисы. Да и надо ли? Скажу лишь, что я ей был рад, как юнец! На Ларисе было закрытое кремовое платье, подчёркивающее красоту её фигуры. На ногах были туфли на шпильках, а в раках Лариса держала клатч – всё это так же было в тон к платью. На шее Ларисы были маленькие чёрные бусы, а в ушах висели серёжки в тон бусам.
– Привет! –сказала Лариса, подойдя ко мне.
– Привет! – сказал я, протягивая ей свой букет. – Это тебе!
– Какая прелесть! – воскликнула Лариса. – Спасибо. Я обожаю цветы!
Её глаза смотрели на букет взглядом девочки, которой на новый год подарили хрустальные туфельки Золушки. Признаться, я этому взгляду был рад больше, чем тому, что я сделал.
– Ну, что, пойдём! – сказал я.
– А я билет не взяла, – сказала Лариса.
– Я обо всём позаботился, – сказал я Ларисе, улыбаясь. – Пойдём!
Мы пошли. По лицу Ларисы было видно, что ей слегка неловко идти в кино не за свой счёт. Но, с другой стороны, чёрт возьми, полюбил женщину – изволь для неё что-то сделать! Купи для начала ей билет в кино.
Мелодрама, которую мы смотрели, была не очень интересной. И потому, не дождавшись финала, я и Лариса вышли из кино. Вечер был солнечным, точно день и не хотел кончаться. Мы не спеша шли и говорили о том и о сём... И нам было легко, словно мы сто лет знакомы.
– А ты женат? – спросила Лариса. Это облегчило мне задачу – узнать о её семейном положении.
– Не поверишь, – говорю я, – даже не был ни разу женат.
– А что ж так? – спросила Лариса..
– Не могу найти ту, которая бы меня вкусно накормила, – отшутился я и Лариса засмеялась.
– Браво! – сказала она. – Люблю людей с чувством юмора.
– Это у меня от мамы, – сказал я. – Она весёлый человек была.
– Была? – удивилась Лариса. – А где ж она теперь?
– Там же, где и твоя, – с грустью ответил я.
– Прости, – тихо сказала Лариса.
– Ничего, – ответил я. – А ты замужем?
– Была, – легко ответила Лариса, – но недавно развелась.
– Почему? – спросил осторожно я.
– Мы решили, что дали друг другу всё, что могли. А жить, что называется, «для приличия» мы не видели смысла. Слава Богу, мы и развелись по-хорошему, и общаемся теперь по-дружески. Никогда не забуду, как мы после всех разводных дел, бросив у дома машину, пошли в ресторан, где и отметили это дело даже ещё радостнее, чем свадьбу. Помню, и я, и муж пожелали друг другу счастья в новой жизни.
Слушая Ларису, я едва верил ушам, так как все мои друзья и подруги разводились тяжело, и о каком ресторане пойдёт речь! Неужели есть люди, умеющие непросто расстаться по-людски, а ещё превратить это обычно печальное событие в праздник? – подумал я.
– Сын сначала это переживал болезненно, – продолжала Лариса, – а когда увидел, что отец о нём не забыл, что он звонил ему, приходил, забирал на выходные, – успокоился.
– Любил отца? – спросил я.
– Обожал! – сказала Лариса.
Помолчали немного.
– Лариса, – обратился я решительно. – А можно я тебя поцелую? Очень хочется!
Что на меня нашло – чёрт его знает, но Лариса кивнула головой и мы поцеловались.
– Ещё хочешь? – спросила Лариса.
– Да, – сказал я.
– Тогда пойдём ко мне! – сказала Лариса. – Здесь не очень далеко.
Мы поймали машину и поехали.

5
Было солнечное утро, когда я проснулся в спальне Ларисы. Я бы сказал, что это были королевские покои, нежели спальня скромной женщины. Почему? Да потому что выглядела она, по моим меркам, весьма роскошно. Начну с того, что стены были оклеены голубыми обоями с разнообразными золотыми узорами; кроме того в комнате стояла шикарная тёмная мебель – комод, трюмо, шифоньер и огромная кровать. Что ж, если бывший Ларисы хорошо зарабатывал – почему бы не позволить?.. Мы с Ларисой провели неописуемо-страстную ночь! Ещё ни с одной женщиной я так горячо не занимался любовью; ещё никого я не целовал так жарко, как Ларису; ещё никто из женщин не ласкала меня с такой нежность, с какой это делала Лариса. Мы оба этого хотели – и были свободны этой ночью!
Я лежал ещё в постели, когда Лариса вошла и внесла поднос с завтраком. На подносе были по два сваренных в крутую яйца под майонезом, по два бутерброда с маслом, по яблоку и чай с вафлями. Завтрак был не плох.
– Доброе утро! – сказала Лариса, входя в спальню. Поставив на постель поднос, она поцеловала меня в губы. – Выспался?
– Вполне! – сказал я. – И вообще я доволен нашей ночью. А ты не жалеешь?
– Нисколько! – сказала Лариса. – Напротив, благодаря тебе, я вспомнила, как тепло в объятьях мужчины и хорошо от его поцелуев. Ты ещё не видел, что висит у тебя над головой?
Я взглянул – а там, над кроватью, висит тот портрет, который я писал в первый раз. Он был вставлен в темно-коричневую рамку.
– Здорово! А сын не увидит? – спросил я.
– А он сюда не ходит, – сказала Лариса. – Давай, угощайся!
Мы стали завтракать.
– Спасибо, – сказал я. – Всё было вкусно.
– Ты знаешь, я почему-то так и подумала, – иронично сказала Лариса. – Что мы будем делать весь этот день?
Я подумал.
– Сейчас мы поедем на пляж, – начал я, – там поваляемся, покупаемся; к обеду поедем ко мне – ты увидишь, как я живу… Там же и пообедаем, и отдохнём; а вечером пойдём в парк или на танцы, что в той же стороне.
– План хорош, – начала Лариса, – но один пункт мы исключим: обед у тебя.
– Почему? – спроси я.
– К обеду мне надо бы быть дома: вдруг Кирюшка раньше придёт – покормить его надо. – Кирюшка – это сын Ларисы. – А вечером я вся твоя!
– Хорошо, – сказал я, – ответный визит отложим на будущую субботу!
– Согласна! – сказала Лариса и поцеловала меня.
На том порешив, мы стали собираться на пляж. Надо бы сказать, что ко мне мы всё же заехали, так как я был в костюме и без полотенца. Я предложил Ларе зайти, но она предпочла погулять. Переодевшись и взяв полотенце, я вскоре вернулся, и мы тронулись дальше.
Народу на пляже хватало, но мы сумели найти себе место и устроиться. Сделав разминку, я и Лара пошли в воду. Я лёг на спину и, полежав так с полминуты, стал грести руками. И в этот раз я плыл более уверенно, чем в первый, хотя ещё побаивался. Поплавав, мы вышли из воды.
– Устал? – спросила Лариса.
– Немного, – ответил я.
– Ну, тогда ты отдохни, а я искупнусь, – сказала Лариса. – А после ещё подход сделаем.
– Добро! – сказал я и Лариса пошла в воду.
Пока Лариса купалась, я, полулёжа на полотенце, наблюдал за отдыхающими. Сам не знаю, почему я обратил внимание на парня лет 20-ти, с длинными и тёмными волосами. В поведении юноши вроде не было чего-то из ряда вон выходящего – человек спокойно себе отдыхает, делает фото для своей коллекции… Но вдруг он видит Ларису. И присматривается к ней, будто увидал кого-то знакомого. Лицо его поменяло выражение, мол, «Какие люди!», парень снял Ларису и стал скоренько собираться. Я хотел подойти к нему и спокойно попросить удалить снимок с Ларисой (почему-то почуял неладное), но меня отвлёк мужик, спрашивая время и прося закурить. Я, найдя часы, сказал время, а на просьбу дать закурить ответил, что не курю. Поворачиваюсь назад – парня и духу нет. «Чтоб тебе курить навсегда расхотелось!» – с досадой думал я про того мужика. Признаться, я сам едва понимаю, как парень так скоро свалил. И даже глазами я его найти не смог. Вернулась Лариса и я ей всё рассказал.
– Ты считаешь, что он какой-нибудь папарацци? – смеясь, спросила Лариса.
– А кто его знает! – сказал я. – Знаешь, всё бы ничего, но что он так на тебя глянул, снял затем резко сдёрнулся... Ой, Лара, как бы ты не вляпалась в грязную историю.
– Брось! – отмахнулась Лариса. – Кому я нужна? Я – простой психолог… – Однако после короткой паузы Лариса добавила: – Однако за предупреждение спасибо. Поживём – увидим!
Навалявшись всласть, мы пошли в воду на ещё один заход.
– Ты просто молодчина! – сказала Лариса, когда мы вышли на берег. – У тебя всё было классно!
– Спасибо, – сказал я смущённо. – Я рад, что наши старания не зря!
–В другой раз попробуем на животе плавать! – сказала Лариса.
– Хорошо! – сказал я и мы стали собираться.
К обеду мы прибыли в город и расстались. К вечеру у меня заболел живот и я перенёс танцы на следующий раз.

Часть вторая
6
Однажды вечером Лариса пришла ко мне с синяком под глазом. Я обалдел, увидев это.
– Ничего себе! Это какой поганец с тобой такое сотворил? – спросил я Ларису.
– Да был один хам молодой, – ответила она. – Хотел пролезть без очереди в магазине. Ну, я ему замечание, а он мне в глаз, сволочь такая...
– Больно? – спросил я Ларису и, не дождавшись ответа, поцеловал её в синяк, а затем в губы.
– Вот так лучше, – сказала Лариса. – Поцелуй меня ещё раз!
А мне разве жалко! Целуя Ларису, я уже беззастенчиво стал гладить её по груди, спрятанной пока под цветастой блузкой.
– О, какие у нас далеко идущие планы! – заметила Лариса, отняв свои губы от моих.
– Я просто по тебе соскучился, – сказал я.
– Я по тебе тоже, – ответила она.
Уйдя в спальню, мы, наверно, в три секунды отделались от одежды и, упав на кровать, занялись любовью с такой страстью, нежностью и желанием друг друга, как будто бы до этого у нас было года три разлуки.
– Ты мой лучший любовник! – сказала Лариса, придя в себя. – Если я в старости что-то вспоминать, как самое светлое и лучшее, – так это наш с тобой роман; даже если он будет коротким.
Признаться, я тогда и думать не мог, что слова Ларисы о нашем романе меня смогут немного напрячь. На мой же вопрос, что она имеет в виду? Лариса легко ответила:
– Ну, всякое бывает: вдруг ты от меня устанешь, захочешь другой женщине... И, поверь мне, я не буду обижаться. Только об одном прошу: скажи всё сам, пожалуйста, в этом случаи! Я просто очень болезненно переживаю предательство.
– Ах, вон ты о чём! – понял я. – Ларочка! Я постараюсь сделать всё, чтобы и я от тебя не устал, и тебе со мной было хорошо как можно дольше. И вообще, давай не будем о грустном, тем более, о старости! Ведь ты у меня такая красивая.
– Правда? – спросила Лариса.
– Да, – сказал я и вновь поцеловал её в губы. – И я бы хотел нарисовать ещё не одну картину с тобой.
– Я буду рада тебе в этом помочь! – сказала Лариса. – Только ты меня для начала покормишь.
– С огромной радостью! – ответил я с улыбкой, поняв шутливый тон её последней фразы. – Признаться, я и сам проголодался. Пошёл разогревать ужин. Если хочешь – ты можешь не одеваться, я здесь один живу и никого не жду.
– А если кто случайно пожалует? – спросила Лариса. – Нет, лучше всё-таки приодеться.
Мне ничего не оставалось, как последовать примеру моей подруги, хотя обычно спокойно хожу дома без ничего.
Тем временем, пока я готовил всё к трапезе, зазвонил мобильник Ларисы.
– Алло! – сказала она, взяв трубку. – Я у подруги. Это не твоё дело, у какой я подруги, и я у неё пробуду столько, сколько захочу, понял? И вообще, я не должна отчитываться сопляку, который порвал мой портрет, нахамил мне, своей матери, и ударил меня. Ничего, денёк-два побудешь один! Может, тогда, змеёныш, поймёшь, как к матери следует относиться! Холодильник полон – с голоду не помрёшь! Всё, пока.
Разговор был кончен. Понимаю, что подслушивать некрасиво, не нечаянно узнанная история и, главное, судьба моей работы, побудила меня предложить Ларисе нарисовать тот портрет снова.
– Лучше сбрось мне его фото мне на почту! – ответила она. – Так будет надёжнее. Помнишь, ты говорил про шпиона, который за нами следил? – я ответил утвердительно. – Это был мой негодяй. Что он там делал – не знаю, но дома я узнала о себе много нового. И самое «яркое» среди всего было то, что я – шлюха бесстыжая. Я, правда, тоже ему сказала, мол, выбирай слова, когда с матерью говоришь, да и вообще, у тебя свои увлечения, у меня свои, и я, слава богу, заслужила право жить так, как хочу! Вспыхнула ссора, в результате которой я получила в глаз, а твоя картина была порвана и выброшена в мусор. – тут Лариса на миг всплакнула, вспомнив эту утрату. Я подошёл, нежно погладил её по спине, и она тут же успокоилась. – Я у тебя побуду день-два?
– Да хоть неделю! – ответил я. – Благо, я один живу.
– Поглядим, – с улыбкой ответила Лариса.
Наконец мы приступили к ужину и тогда наш разговор перешёл уже в другое русло.

7
Мы Ларисой жили в любви и счастье! Конечно, были и работа, и другие мелочи (куда они денутся!)... Но вечера были наши!
Почему-то, говоря о вечерах, мне первое, что приходит на память, – это ужины, которые готовила Лариса. Не то, чтобы я не мог приготовить для своей возлюбленной ужина, но бывало так, что Лариса и самая хотела что-нибудь сготовить. А готовить она умела здорово! Элементарно, она могла простую картошку пожарить так вкусно, что ты её будешь уписывать за обе щеки не хуже всяких паэльев. А какой вкусный она борщ однажды сварила! За ужином мы вели тихий и неспешный разговор о разных интересных вещах, а потом, под спокойную инструментальную музыку, мы или танцевали, или я рисовал Ларису в самых разных образах – от весёлой кокетки до строгой дамы или мечтающей женщины.
Надо ли говорить, что нам было хорошо с Ларисой в эти моменты? Особенно, когда мы занимались любовью. Да простят меня мои читатели, но для меня сладостнее всего в этот момент было целовать мою «Афродиту». Я целовал её с головы до ног, горячо, страстно, я бы даже сказал, щедро, словно осыпая мою возлюбленную драгоценными камнями или чем-нибудь лучше этого. Особое наслаждение мне почему-то доставляло, когда я целовал Ларисе её загорелую попку. Помню, как я, добравшись до этого места её тела, целовал его почему-то особенно долго и нежно. Я не могу этого как-то объяснить. Просто нравилось – и всё! И мне порой очень грустно, что этой части тела отведены самые не завидные назначения: или сидеть, или получать ремня, или искать на себя приключения. Любая часть тела человека должна быть достойна того, чтобы её любили и целовали! Тем более, если это тело ребёнка или любимой женщины… Однако, что-то я распалился.
Впрочем, нам с Ларисой и без секса было хорошо. Скажем, я читал ей стихи любимых мной Есенина, Бунина и Рубцова, а она читала мне Блока или пела романсы (да как пела!). Бывало, мы могли посмотреть какую-нибудь мелодраму, а в выходные ходили на пляж и на танцы. Плохо ли?!
Конечно, не забывала Лариса и о сыне: нет, с ним она по известной причине не разговаривала, но через сестру, жившую неподалеку от их дома, узнавала всё о его жизни. Парень жил нормально, ни болел, ни голодал, немного учился, тусил с приятелями, водился с девчонками... словом, он жил вполне активной и насыщенной жизнью молодого человека. Но самым горьким было для неё узнать, что он по матери даже не скучает и не вспоминает о ней. Видели бы вы, как она плакала...

8 Вот и кончилась неделя нашего с Ларисой блаженства. Мне было так грустно, что даже завтрак не лез в рот. Хотя Лариса его готовила с любовью.
– Ты что не ешь? – спросила Лариса. – Смотри, какие сырники вышли аппетитные!
– Да что-то не хочу, – угрюмо ответил я.
– Да что с тобой? – спросила Лариса.
– Ты бы могла ещё остаться? – спросил я.
– Я бы и рада, – начала Лариса, – но у меня сын. Хоть и негодяй он после того, что он сделал, но я его люблю.
– А он тебя любит?! – взбесился вдруг я. – Он тебе с того дня, когда ты ко мне пришла, хоть раз позвонил, спросил, как ты, или умолял тебя вернуться, прося прощение? Нет! Напротив, это ты о нём справлялась у сестры, это тебе до него было дело, а ему до тебя – нет! И ты его сыном называешь?! Да ты помрёшь – он о тебе едва ли вспомнит, а куда там заплачет!
– Антоша, опомнись! Что ты говоришь?! – почти крича, сказала Лариса. И я опомнился.
– Прости, любимая! – спокойно говорю я, обняв Ларису. – Конечно, ты права: сын – есть сын, какой бы он ни был. Прости, пожалуйста!
– Не грусти! – сказала с улыбой Лариса. – Я вечером позвоню тебе! А в выходные я снова вся твоя! Вся, вся, вся!!!
Говоря последние слова, Лариса оставила на моих губах три коротких, но нежных поцелуя, и мне быстро полегчало. Выйдя из подъезда, мы поцеловались ещё на прощание, и разъехались по работам.
День прошёл в обычном рабочем режиме. Отработав смену в автосервисе, я хотел немного покататься по городу, заодно подкупить хлеба, сыру, молочки… Я просто хотел отсрочить возвращение в пустую квартиру, где больше нет любимой мной женщины, с которой я смеялся, грустил и целовался. Я всё могу понять, даже то, что у Ларисы сын, которого она любит, и который её любви не стоит; но я уже нажился один, без любви.
Лариса позвонила мне, когда я был уже дома и готовил себе пельмени. К слову сказать, она тоже скучала тогда одна, так как с сыном у неё разговора не вышло, и он ушёл ночевать к отцу. Мы немного поговорили о разных мелочах, посмеялись, и нам стало легче на душе (по крайней мере, не так одиноко было!).
– Ну, ладно, Антоша, не буду отвлекать тебя от ужина! – сказала Лариса. – Сейчас тоже что-нибудь себе в рот положу, потом вымоюсь, а затем лягу спать.
– Спокойной ночи, моя хорошая! – сказал я, прощаясь.
Поужинав и помыв посуду, я попытался посмотреть телевизор; но, не найдя ничего интересного, выключил его, и решил тоже принять душ и лечь спать.

9
Утро вошло в мою спальню с тёплой улыбкой солнца, пробуждая меня, точно добрая мать или нежная подруга. Я так-то не спал уже; просто нежился голышом в кровати, мечтая, бог знает, о чём. У меня иногда так бывает, особенно, когда надо на работу: хочется просто поваляться ещё минут пять и спокойно о чём-нибудь помечтать. Если хотите – можете это считать зарядкой для души. Так-то вот я и лежал, когда мне позвонила Лариса. – Доброе утро! Не разбудила?
– Нет, Лара! Я уже не спал, а так валялся. А ты зачем позвонила? Что-то случилось?
– Нет, Антоша. Я просто хотела узнать, как ты провёл ночь?
– Хорошо провёл, во сне.
– И что тебе снилось?
– Мне снилось, что мы с тобой лежим под солнцем где-то на необитаемом острове, и я тебя долго и горячо целую.
– Понимаю тебя, мой хороший! Сама по тебе скучаю. Вот что: заедь за мной на работу в семь часов, и мы вместе поедем ко мне домой.
– Договорились! До вечера.
– До вечера, Антоша.
Повесив трубку, я вылез из постели и в довольно приподнятом настроении стал завтракать да собираться на работу. День мой не прошёл, а пролетел в работе и ожидании вечера встречи с Ларисой! Нет, не думайте, что в любви я вовсе забыл свои обязанности или исполнял их плохо; слава богу, любовь на мои рабочие качества влияла только благотворно. И всё же я очень ждал вечера, ждал встречи с Ларисой, будто мы не видались не два дня, а два века. Я уже в мыслях обнимал и целовал её, как и куда хотел!
Я пару раз уже забирал Ларису с работы, когда мы жили вместе: она работает психологом в психоцентре «Новый путь». Работает уже давненько, о своей работе, как правило, Лариса говорила с любовью и интересом, что меня, как работающего человека и тоже любящего своё дело, не может не радовать; хотя бывали у неё клиенты (особенно клиентки!), которые, видимо, сами или просто не хотели выбираться из какой-то своей депрессии, или вообще не знают, чего хотят от жизни. И тогда работа для Ларисы была просто адовым мучением.
Едучи к Ларисе, я, как это всегда бывало, когда мы виделись, купил ей цветы. Правда, она почему-то их принимает с такой виноватой улыбкой, словно бы она их незаслуженно выпросила. Понятное дело – мужиков нет: муж ушёл к другой жене, а от сына этой роскоши не жди. Зато хамства – сколько влезет! Обидно мне за вас, мужики! Особенно за таких сыновей, которые мам своих не любят, а только лишь обижают, как дворовых собак. И в этом смысле глубоко прав наш Данилыч, который старается с каждой зарплаты и жене букет купить, и детей побаловать. Молодец, уважаю!
Лариса уже ждала меня на улице, когда я подъехал. Припарковавшись, я тотчас же взял цветы, и вылетел из машины.
– Привет! Давно ждёшь? – спросил я, целуя её.
– Нет, минуты три, как вышла, – ответила она, переключаясь на цветы. – Это мне?
– А кому ещё? Конечно, тебе! – говорю я, смеясь.
– Ну, зачем? – спросила она с виноватой улыбкой.
– Да хотя затем, что я тебя люблю, и хочу просто хочу сделать тебе маленькую радость, – говорю я.
– Спасибо, – сказала Лариса, поцеловав меня. – И я тебя люблю.
– Ну и, слава богу! – отвечаю я. – поехали?
– Поехали! – сказала Лариса, и, сев в машину, мы поехали к ней, не подозревая, что нас там ждёт.

10
Едва Лариса отперла дверь, и мы вошли в не большой коридорчик, как к нам вышел её сын. В нём я узнал того длинноволосого брюнета с пляжа, которого тогда упустил. Ничего ещё не ожидая, я поздоровался с парнем, однако, не ответив мне на приветствие, он вдруг накинулся на мать с хамством:
– Ты ещё и любовника в дом привела, бесстыжая! – эти слова меня просто покоробили; однако я решил взять первым инициативу и поддержать Ларису:
– А у меня что, на лбу написано, что я любовник твоей матери? – спросил я, хотя и жёстко максимально сдержанно. – Да и вообще ты бы повежливее с мамой был!
– Ты не поверишь, Антоша, но это и есть вежливый разговор сына с мамой - так что не удивляйся! – едко сказала Лариса, после чего обратилась к сыну: – А тебе, мой милый, я скажу: это мой гость, я привела его к себе и тебя не касается, какие отношения между нами. А если тебя что-то не устраивает – у тебя есть своя комната, либо ты можешь пойти к отцу!
– Да ты себя в зеркало видела? – спросил Ларису хамоватый юнец. – Тоже мне, королева Марго предпенсионного возраста! И на что он у тебя клюнул?
– А я скажу тебе! – отозвался я, и тотчас въехал хаму в нос кулаком с такой дури, что он влепился башкой в стену, после чего обмяк. – А теперь имей в виду: упаси тебя бог когда-нибудь оскорбить мою любимую женщину; я тебя уделаю так, что тебе надолго мало не покажется! Понял? Не слышу!
– Да понял я! – ответил слезливо юнец.
– Вот так! – говорю я, после чего обращаюсь к Ларисе: – Лара, собери свои вещи, и поехали ко мне! Причём навсегда!
– А ты, пожалуй, прав! – сказала она, глядя на сына. – Довольно я натерпелась здесь хамства!
Она пошла собираться, я же тем временем помог юнцу дойти до кухни, чтобы приложить ему холод к носу. Спросите – зачем? Да просто жаль его, дурака, стало. На кухне мы оба сидели молча, пока не пришла Лариса и не сказала, что она готова. Никогда не забуду один момент: Лариса подошла к сыну, чтобы спросить, как он? А тот, нет бы сказать, мол, мамочка, прости меня, пожалуйста, и не уходи (чему бы я порадовался!), ударил её, назвал шлюхой и велел убираться вон. Лариса тоже влепила ему по щеке, и мы ушли. С тех пор они больше не виделись. Очень грустно об этом писать...
Однако я с радостью сообщил бы вам другую, радостную весть (да не одну!): мы с Ларисой решили пожениться! А ещё Лариса ждёт ребенка! Только бы бог дал нам с ней это счастье!..
2014-2020гг.

­Я не умею не играть,
Игра, как тень моя, со мною,
Она мне не даёт покоя,
Я забываю есть и спать.
В игре, как будто бы в дыре,
Я безнадёжно пропадаю,
Хоть знаю, что всё потеряю,
И всё ж азарт дороже мне!
9-го ноября 2025г.

Рассказ Дмитрия Беркута «Лотерея» оставил у меняя очень хорошее впечатление: читался легко, запомнился тоже на раз, а главное — я просто отдохнул душой во время прочтения. И здесь мне особенно хочется выделить поведение главной героини по имении Ракель: найдя у мужа лотерейный билет, она решила испытать свою удачу. И, стерев на поле билета три семёрки, она выиграла пятьсот евро. Удача! Сразу появились мечты о новой стиральной машине, о новой куртке для мужа... Она представляла себе, как расскажет мужу о своём выигрыше, и как он обрадуется этой новости... И всё-таки, как мне кажется, женская мудрость одержала верх, и Ракель тихонько подложила билет в карман брюк мужу, когда тот был в душе. Зачем? Очевидно, уступает лавры победителя мужу, поскольку мужчине по природе своей нужны победы! И этот поступок героини у меня вызывает уважение и трогает.

20-го октября 2025г.

Новая Литература | Лотерея, Дмитрий Беркут

Как много надо подписать бумаг,
Пожалуй, что и дня всего не хватит!
Ты от бумаг покатишься с ума,
А если не подпишешь – не заплатят
Так не жалей чернила и души
Ты для своей работы очень важной,
И ничего, что труд твой лишь бумажный,
Ты знай себе – пиши, пиши, пиши!
2025г.

Честно говоря, если бы не я сам попал в ту историю, которую хочу описать, а услышал бы её от кого-то, я бы подумал, что человек или бредит, или пересказывает мне чью-то дрянную сплетню, пребывая под неслабым градусом. Не скрою, почему-то даже неловко об этом рассказывать, хотя я ни в чём не виноват… Однако назад дороги нет!
Начнём с того, что я пару месяцев назад познакомился в соцсети с девушкой по имени Лада. Девушка, как можно было судить по фотографии в её профиле, была весьма хорошенькой: у неё были длинные, светлые и волнистые волосы, милое, улыбчивое лицо, большие, светло-серые глаза, в меру тонкие, розовые губы (не знаю, от природы они такие или она их помадой подвела!), светлые, дугообразные брови и маленький, заострённый носик. Сколько ей было лет – точно не скажу, но если мне 25 лет, то ей на вид года 22-23. Да я и не спрашивал её об этом!
Если вкратце изложить нашу переписку, выбрасывая из неё малоинтересные детали, то получается следующая картина: я ей написал, что зовут меня Андрей, что мне 25 лет и что я работаю массажистом. А ещё я написал, что пока неженат, что больше всего люблю ходить в кино, пешие прогулки, кататься на роликах и плавать. – кстати, тогда был июль, и слова про ролики и плавание были уместны! – Лада же мне написала, что она любит почти тоже самое, только прогулки были заменены на танцы. «Что ж, – думаю я. – Танцы – так танцы!». И хотя я танцую не так, чтобы виртуозно, но кое-что станцевать смогу. В общем, я дерзнул пригласить Ладу на танцы в субботу, в дом культуры к семи часам вечера.
Наступила суббота. В назначенное время я пришёл в дом культуры, волнуемый ожиданием встречи с Ладой… Правда, второпях забыл купить букет, но решил это сделать, когда пойду провожать Ладу домой. Каково же было моё удивление, когда у входа в дом культуры меня встречала не светловолосая, милая девушка, а какой-то смазливый парнишка с тёмными и длинными волосами (это всё, что я помню из его внешности).
– Привет, Андрей! – сказал он с милой улыбкой.
– Привет! – ответил я, едва понимая, что происходит. – А ты кто?
– А я та самая Лада, с которой ты переписывался, – также с улыбкой ответил парень.
– Чего?! – восклицаю я, чувствуя, что схожу с ума.
– Что, удивлён? – уже смеясь, спросил парень. – Да, я вот так люблю знакомиться с парнями…
– Да пошёл ты на хрен, пидор сраный! – резко ответил я, оборвав его, и ушёл домой. Не скрою, мне хотелось двинуть ему по его смазливой физиономии, да тогда людей было много: увидят – полицию вызовут, потом сиди пятнадцать суток… Да на фиг надо! В тот же день я удалил свою страницу навсегда.
13-го сентября 2025г.

Минувшим летом я узнал от своего брата Жени, что не стало нашей с ним общей учительницы, Нины Андреевны Богдановой. Не буду лукавить, что мне было очень грустно узнать об этом, точно от меня ушёл ещё один, если не родной, то близкий и дорогой мне человек, как бы это, наверно, ни банально будет звучать. Ушёл тихо и неожиданно…
Так получилось, что, идя в третий класс, я попал к Нине Андреевне вместо того, чтобы пойти к своей учительнице, Нине Анатольевне Разиновой. Почему так получилось – я не знаю, да это не важно. И вот третий и четвёртый классы я учился у Нины Андреевны. Какой она осталась моей памяти? Самое главное – Нина Андреевна мне запомнилась добрым человеком. Не могу вспомнить дня, чтобы я пришёл на уроки, и она бы меня встретила в плохом настроении или накричала на меня во время урока. В тоже время Нина Андреевна, как педагог, была до6вольно требовательной – и быстро привела меня в рабочий тонус, поскольку до того я учился, как моя левая нога хотела. А тут мне понятно объяснили, что мои хотелки или нехотелки никого не волнуют, что, мол, или учись, как следует, или не учись совсем и не морочь людям голову. И, слава богу, этот принцип добросовестного отношения к делу остался со мной и поныне, за что вам, Нина Андреевна, большое спасибо и низкий поклон.
9-го сентября 2025г.

Привет, друзья! Позвольте мне поделиться с вами долгожданным успехом: этим летом я написал рассказ «Моя дочь Аня». Эта история – продолжение записок моей любимой героини из повестей «Я стала снова мамой» и «Прости, если любишь» Татьяны Чайкиной. Надо сказать, я об этом рассказе думал с 16-го года, когда написал первую повесть. Мне хотелось более развёрнуто рассказать о жизни и отношениях матери и дочери. Рассказ должен был быть и нежным, и весёлым, и поучительным… Одни словом, мне хотелось показать героинь живыми людьми, которые ссорятся, мирятся, радуются чему-то, огорчаются… Но главное – безгранично любят друг друга. И, слава богу, спустя девять лет этот замысел воплотился! Желаю вам приятного прочтения, и буду благодарен, если вы поделитесь вашими отзывами.
6-го сентября 2025г.
https://author.today/work/486207

Всех нас учили относиться с любовью к своим ближним, к животным и так далее. Однако мне до сих пор не приходило в голову, что можно так относиться к письму. И вот, прочитав рассказ Дмитрия Беркута «Письмо», я узнал для себя, что можно и такое. Сам рассказ произвёл на меня очень нежное и трогательное впечатление… Если можно так сказать, обдавало теплом от каждой строчки.
Но мне бы хотелось побольше поговорить о главном герое, почтальоне Руй-Мигеле. Возможно, я буду слегка неправ, но мне в нём увиделось что-то от Акакия Акакиевича из гоголевской «Шинели»: тоже вроде добродушный человек, но при этом какой-то чудаковатый, что ли. Три месяца этот герой носил в своей сумке письмо, которое всё никак не мог вручить адресату по причине отсутствия последнего дома. Другой бы плюнул на всё, выбросил бы письмо в мусор – да и дело с концом! А Мигель не выбрасывает, хранит, носит в своей сумке... Он, можно сказать, сроднился с этим письмом. И вот, встретив случайно в супермаркете того адресата, Мигель уже, было, готов был вручить ему письмо, но… не смог. Почему? Потому что он так привязался к этому письму, что ему не хотелось оставаться в пустоте после вручения конверта адресату. Это, пожалуй, как отдать чужим людям ребёнка, которого ты любил, о котором заботился и т.д. И, бог его знает, может, эти люди ребёнком поиграют да и спихнут его с рук в детдом, а ты умрёшь в пустоте и одиночестве. Тоже самое и с письмом: адресат, получивший его, прочёл бы, узнал бы всё, что нужно, и выбросил бы его в мусор. А Мигель бы тосковал по нему до последних дней.
2-го сентября 2025г.
https://newlit.ru/~berkut/7699.html

Если жизнь тебя обманет,
Не печалься и не злись!
В день уныния – смирись,
День веселья – верь, настанет!
А. С. Пушкин.
Однажды вечером, придя с работы, я не встретила на пороге моей дочери Лизы. Надо сказать, что такого никогда не было, потому что Лиза обычно всегда меня встречала, целовала при встречи, забирала сумки с покупками… А тут на тебе – тишина, словно всё вымерло! Почуя запах, вероятно, не так давно приготовленного ужина, я поняла, что Лиза дома. Да и не в её характере в вечернее время где-то ходить. «Может, ужин приготовила, прилегла да и уснула?» – думаю себе. Решив не голосить на всю квартиру, я поставила портфель с ноутбуком на пуф, разделась и прошла в спальню Лизы.
– Лиза, зайка мой любимый, ты спишь? – спросила я, войдя. Лиза не спала, но когда она ко мне повернулась, я увидела её красивые, светло-голубые глаза, полные грусти; точно чистое небо вдруг обложило огромными, тяжёлыми подушками туч, которые, того гляди, свалятся тебе на голову.
– Здравствуй, моя девочка! – сказала я, сев на постель, обняв и поцеловав её. Дочь мне ответила вялым поцелуем. – Что с тобой, милая? Ты не заболела?
– Если бы я заболела – то была бы повеселее, – грустно иронизируя, сказала мне Лиза. – Меня Валик Воробьёв предал. И не просто предал, а ещё и оскорбил меня, извалял в грязи…
Тут слова Лизы прервались плачем. Я обняла мою ласточку и стала гладить её по спине. Валентин Воробьёв – это одноклассник Лизы и первая её любовь, вполне красивый, остроумный и, как я думала, воспитанный юноша. И потому слова Лизы о его предательстве и оскорблении вызвали у меня лёгкий шок.
– И как это произошло? – спросила я дочь.
– Всё начиналось с прошлого воскресенья, когда мы с Валиком хотели пойти в парк гулять, – начала Лиза, собравшись с силами. – А я тогда слегла с головной болью. Помнишь, ты ещё мне неотложку вызывала? – Я покачала головой. – Я тогда позвонила ему и предупредила, что плохо себя чувствую – и не смогу прийти. Валик мне ответил, что сочувствует и что он бы сам не смог вырваться, потому что родители к друзьям на пикник уехали, а он остался за бабушкой присмотреть. – Лиза снова сделала короткую паузу, после которой продолжила свой рассказ. – А вечером мне позвонила Сашка Звонарёва. Слово за слово, я поведала ей про свои дела и прибавила:
– Валик тоже дома скучает.
На что Сашка ответила:
– Милая моя, видели мы с Лёнькой, как скучал!
– В смысле? – не поняв, спросила я.
– Да он с Ленкой Филатовой из 10-го А на катке круги нарезал, – сказала Сашка.
– Не может быть! – не верю я. – Он же сам говорил, что родители уехали на пикник, а его оставили за бабушкой присмотреть.
– Лизка, ты думаешь, я тебе вру? – спросила Сашка. – Да он с ней не только катался, но целовался без всякого стыда – и им было весьма нескучно вместе. Полюбуйся! – и на мобильник мне прилетела ММС, где Валик целуется с Филатовой. Это раздавило меня…
Лиза снова на мгновение всплакнула, но, овладев собой, продолжила:
– Какая сволочь! – невольно выдала я, забыв о Саше.
– Ты обо мне? – спросила она.
– Ой, прости, родная! – опомнившись, говорю ей я. – Я не тебя имела в виду. – И ты тоже прости меня, если сделала больно, – сказала Саша.
– Я на тебя не сержусь, – сказала я и мы простились. Сегодня я разговаривала с Валиком обо всём этом… На что услышала:
– Девочка моя, а с какой стати я должен тебе что-либо объяснять? Да и вообще, неужели ты думаешь, что я тебя люблю? Вот дура! Тоже мне, Татьяна Ларина! Да я тебе лишь подыгрывал, видя твой интерес ко мне. А на самом деле – ты мне до фонаря, как и твои книги и умные разговоры. Ты на себя в зеркало взгляни: вся воспитанная, хорошенькая, умненькая… Прямо-таки юная послушница! Зато с Ленкой можно свободно и целоваться, сколько влезет, и кое-что другое себе позволить, благо, у неё всё, что надо, на месте. А тебя такую не то что в постель затащить, а просто если кто поцелует – его тут же вырвет от твоего воспитания…
Я влепила ему по морде и убежала в туалет, где и ревела всю перемену. После чего попросила Ирку Караваеву сказать англичанке, что заболела и ушла домой. – Так кончился печальный рассказ моей бедной девочки. Припав к моей груди, она тихонько заплакала. Я с нежностью и любовью гладила её по спине, целовала в макушку… мы сидели молча. Лиза быстро успокоилась (что было одной из черт её характера). Вытерев слёзы, она мне сказала:
– Мамуль, прости, я очень устала – и хочу лечь поспать.
– Хорошо, котёнок, отдыхай! – сказала я ей. Уложив дочь в кровать и чмокнув её на ночь, я покинула её спальню.

***
С того вечера прошли несколько дней. Всё это время я, насколько могла, наблюдала за Лизой, за её настроением, за её аппетитом и так далее. И в разное время суток я могла видеть разную картину: скажем, утром это была улыбчивая, ласковая, говорливая девчушка, с охотой наворачивающая любимые сырники с вареньем или драники со сметаной и болтающая с тобой, например, о планах на воскресенье или на лето, а вечером это была какая-то угрюмая личность. И слова от такой не добьёшься, даже если перевернёшь её вверх тормашками и будешь трясти за ноги. И тут я понимаю одно: Лиза ещё страдает по Валентину – и здесь чисто бабским разговором делу не помочь. Тут следует поговорить с дочерью, сочетая в своём лице и маму, и психолога. В воскресенье, если будет погода, поедем в парк гулять! А то я сама уже почти посерела, мотаясь из дома в кабинет и обратно. Вот погуляем – а там и поговорим серьёзно!
Боженька будто бы услышал мои мольбы о погоде на воскресенье: день был солнечный и боле-мене тёплый для зимы. Так что после завтрака, который в этот благословенный день начинается не столь рано, мы с Лизкой уехали в парк! Как там хорошо! Ребятня с горок летает, снежками пуляется, замки и снеговиков лепит… Да и родители к этому бывают неравнодушны иногда. Порой даже не ясно, кто больше удовольствия от игры получает.
Но вернёмся к нашим персонам! Гуляя по парку, я спросила у Лизы, что с ней происходит?
– Ты знаешь, мама, – отвечает дочь, – мне очень плохо… И плохо оттого, что я изо дня в день встречаюсь с парнем, которого я ещё люблю, но который меня предал, променял на эту безмозглую, говорящую куклу Филатову. Словом, повёл себя, как подонок! Не прощу ему этого никогда!!! Поверишь ли, самым болезненным ударом для меня бывает момент, когда я их нечаянно застаю за поцелуем. Впечатление, что они нарочно выбирают такой момент, чтобы я увидела – и мне стало бы больней. Итог – я улетаю в туалет и там реву. Скажи, что в этой Филатовой такого… чем она лучше меня?
– А ты чем лучше? – спросила я Лизу.
– Не поняла, – сказала удивлённая дочь, не ожидавшая такого поворота от меня.
– Да элементарно! – говорю ей я. – Вот, например, ты только что назвала Филатову безмозглой куклой – по сути, сама оскорбила соперницу, да ещё за глаза; разве это может характеризовать тебя хорошо?
– Да ты её видела? – возразила Лиза. – Она же ничего, кроме модных и гламурных журналов не читает, с ней даже про фантастику не поговорить; а, скажем, из музыки она слушает Билана, Губина, Лазорева, «Корней» и «Зверей». Честное слово, она чуть ли не сходит с ума от счастья, когда или слышит кого-то из них, или говорит о них.
– А с тобой разве не так бывает, когда по радио поёт Агутин, Газманов или Леонидов? – спросила я дочь. Лизка притихла, видя очевидный факт, что она тоже светится, услыхав голос кого-то из этих певцов. – А потом, мне так думается, причина твоих страданий ни в Вале и ни в Лене, а в тебе самой.
– Это как? – спросила дочь.
– А так! – говорю я. – Я слушаю тебя и нахожу противоречия. Например, ты говоришь, что любишь Валентина, – и в тот же момент выдаёшь, что не простишь его. Слава богу, я не слышала, что ты его и Филатову убить хотела бы. И, надеюсь, что этого не произойдёт. Милая моя, о какой любви тут можно говорить?! Человек любящий непременно должен прощать, даже если порой бывает очень больно. А ты, пока тебе сладенько было, так ты и радостной ходила; а как горечи хлебнула, так и жизнь тебе немила, и любимый – подонок, и новая его подруга – кукла безмозглая. Я, конечно, согласна, Валя обошёлся с тобой очень непорядочно. Однако твоё поведение в чём-то похоже на поведение обиженного ребёнка, у которого отняли его игрушку. И вот он плачет, требует, чтобы ему вернули эту игрушку, ему предлагают другие, но он их отбрасывает и требует ту, которую отняли. Вот и ты хочешь, чтобы Валя был с тобой, и готова ради этого злиться, плакать, ныть, жалеть себя… А нет бы, найти себе парня получше! А Валю простить и отпустить с миром.
– Да разве это можно простить? – спросила Лиза.
***
– А знаешь, – говорю я Лизе, вспомнив нечаянно свой курортный роман 16-летней давности, – когда я была немного моложе и ездила на море, то тоже влюбилась в одного красивого мужчину. Звали его Григорием Печерским. Он мне тогда очень понравился: высокий, темноволосый, зеленоглазый… Просто русский Ален Делон! Мы познакомились в кафе на набережной, где я отдыхала. Он подошёл ко мне и пригласил потанцевать – я согласилась. Почему бы нет! Разговорились, понравились друг другу – стали встречаться. Григорий очень красиво за мной ухаживал, цветы дарил, сонеты Шекспира читал, даже однажды серенаду рискнул мне спеть. И пел хорошо! Словом, мы много времени проводили вместе с первой же встречи: вместе ходили на пляж рано утром, пока там ни души, вместе завтракали, обедали, гуляли, ходили в кино, ездили на разные экскурсии и так далее. Благо, по словам Гриши, он был не женат, я тоже была свободна. Да, я была влюблена в этого человека, мне было с ним всегда радостно, тепло, хорошо и спокойно. Помню, как однажды бабахнула гроза (чего я боюсь до смерти!) – так Григорий тогда остался со мной на ночь, дабы мне было не так страшно. Да, я, конечно, понимала, что наш роман закончится – и мы разъедемся по своим городам… Но не думала, что наш роман закончится вот так: мы с Григорием договорились встретиться на набережной и погулять. Я пришла и вижу, как он разговаривает с блондиночкой, немного похожей на одну очень известную телеведущую с канала НТВ. У неё были такие же длинные, прямые волосы, большие, светлые глаза и такое же кукольное лицо. Она была одета в цветастый сарафан и белые шлёпки. Я увидела, как они любовно смотрели друг на друга, целовались… И мне вдруг стало и так больно, будто бы меня неожиданно сильно ударили в грудь. Собрав последние силы, я подошла к ним и, поздоровавшись, попросила Гришу представить мне молодую женщину.
– Ляля, жена Гриши, – сказала она первая каким-то сладким и противным голосом. И тут у меня был ещё больший шок.
– Жена? – спросила я, не веря ушам.
– Ну, да, – сказала Ляля. У Гриши было лицо, как у нашкодившего мальчишки, когда я взглянула на него.
– Милый мой, как мне это всё понимать? – спросила я его спокойно, хотя и не без злости. Он немного помялся, после чего сказал следующее:
– Оленька, милая, послушай меня, пожалуйста! Да, Ляля – моя жена. Просто у нас с ней такое хобби, если хочешь: мы каждое лето уезжаем по разным курортам и там позволяем себе короткие романы с отдыхающими. Спросишь – зачем? Да чтобы скучно не было, ну, и для новых впечатлений. А на кого мужчина или женщина верней пойдут? Конечно, на тех, кто свободны. Так получилось, что кавалер Ляли скоро уехал. Да и она очень соскучилась – вот и приехала ко мне.
Выслушав этот монолог, я ответила так:
– Знаешь, я, наверно, старомодная дура, но я не понимаю, почему, даже если ты изменяешь жене или мужу, нужно врать тому, с кем ты изменяешь, что не женат или не замужем? Не знаю, для кого как, а для меня эта ситуация более мерзка, чем если бы я знала, что у меня роман с женатым мужчиной. Заметь, я тебе не врала, что не замужем, а ты соврал – и мне с тобой больше не о чем говорить. Прощай!
Сказав всё это, я ушла в гостиницу. Запершись в номере, повалилась на кровать и долго плакала. Было ощущение, что меня саму раздавили, растоптали и растёрли по асфальту, а мою душу так, прошу прощения, изгадили, что её уже никогда не отмыть. Придя себя, я обо всём этом написала в письме Вере Ермолаевой, а она мне в ответе написала такие стихи:
«Отпусти любовь с улыбкой,
Без обиды и без боли,
Не зовя её ошибкой,
Пусть летит себе на волю!
Не суди былое строго,
Не кричи: “О, что за муки!”,
Не сердись – тогда от бога
Помощи получишь руку».
Не скрою, я сперва восприняла эти строки, как издёвку и едва не написала Вере: «Какие тут, к чёрту, улыбки!». Да опомнилась и подумала: «А Вере разве не тяжело воспитывать дочь с ДЦП? А ей не больно, что её муж бросил, не желая нести с ней этот крест? Однако же Вера не ноет, не дуется и не злится, а живёт, любя эту жизнь, любя свою Соньку. Да и та растёт назло всем болезням весёлым и общительным человечком. Так что, Оленька, вытри сопли, успокойся и живи! Что до Гриши… Постарайся его простить; хотят бы просто для того, чтобы тебе было легче. А потом, разве до этого эпизода тебе было с ним плохо? Нет. Вот и возьми на память эти счастливые дни и отпусти любовь с улыбкой! В конце концов, кто его знает, может, Бог пошлёт тебе человека, которого ты полюбишь во сто крат сильнее, чем того, о котором ты сейчас плачешь». И, написав Вере «спасибо за поддержку», я успокоилась и уснула. На другой день, поздно утром я пошла гулять и меня остановил администратор, вручая записку. Там было написано: «Мы уехали. Всего тебе хорошего и прощай! Гриша». «Что ж, – думаю, – и тебе всего хорошего!».
– Мама, а Бог послал тебе человека, которого ты полюбила сильнее прежнего? – спросила Лиза, когда я закончила свой рассказ.
– А как же! – говорю я. – Вот он, гуляет со мной по парку. И я его очень люблю.
– Я тоже люблю тебя, мамочка! – сказала дочь, целуя мне щёку.
Лиза простила Валю и больше не злится на него. Отныне она встречается с Денисом Крапивиным из того же 10-го А.
28 04 2016г.

Кто раньше с нею был
И тот, кто будет после,
Пусть пробуют они,
Я лучше пережду.
В. Высоцкий.

Начиная настоящий свой рассказ, хотел бы вспомнить слова моего любимого писателя Льва Толстого о том, что мы, мужчины, видя перед собой красивую женщину, поддаёмся иллюзии, что она при своей красоте может быть ещё также порядочным и нравственным человеком. И потом очень горько разочаровываемся, разглядев истинное лицо своей возлюбленной. Пережил всё это и я, ваш покорный слуга, Андрей Артемьев. И хочу вам сейчас рассказать свою историю любви.
Некоторое время тому назад я любил одну девушку. Звали её Ксения Сорокина. Она жила в доме напротив по улице Пушкина. Это была не высокого роста блондинка с длинными волосами, голубыми глазами и милым личиком. Из увлечений её мне известны всего три: чтение дамских журналов и романов, плаванье и пение под гитару. Касаясь последних двух увлечений, хотел бы отдать ей должное: плавала и пела Ксюша и вправду прекрасно. Я очень любил слушать её ровный, тихий, нежный голос, а так же уезжать с ней куда-нибудь за город на речку купаться. Впрочем, мы туда ездили не только ради купания. Мне так же памятно и то, как мы, расстелив на траве большёе махровое полотенце, лёжа на нём, предавались горячим поцелуям и страстным ласкам. Слава Богу, никого в этот момент не было и мы наслаждались нежностями друг друга. Едва ли я забуду того наслаждения, с каким целовал обнажённое и красивое тело моей спутницы!.. Особенно любил целовать её маленькую, загорелую попку. Да, мы всегда купались и загорали голышом. Кому из нас, с чего и в какой момент пришло это в голову – я не помню. Но мне понравилось.
Мне было хорошо с Ксюшей; нравилось ей что-то интересное рассказывать или же просто выслушать очередную историю про её подружек. Я был влюблён и очарован, и потому с наслаждением слушал её девичью болтовню. И думал я, что мы с Ксюшей будем вместе на веки вечные… Думал. Пока однажды вечером не пришёл навестить Ксюшу. Мне дверь открыли ни Ксюша, ни её мать, а высокий, красивый парень, одетый в красную футболку, зелёное трико и коричневые тапки.
– Вы к кому? – спросил он меня тихим басом.
В следующую секунду из-за парня показалась Ксюша в домашнем халате.
– Извините меня – я ошибся дверью. – сказал я парню и сбежал вниз по лестнице.
– Андрей, подожди! Андрей! – крикнула мне Ксюша вслед, но я её и слышать не хотел.
Вылетев на улицу, я сел на лавочку у соседнего подъезда, закурил и в гневе сказал самому себе: «Ах, бесстыжая! Вон ты как ко мне! Ладно, мы ещё поговорим с тобой про любовь».
Около того подъезда, где я сидел и курил, стояло огромное дерево. И вот, докуривая сигарету, я машинально оглянулся в сторону подъезда Ксюши, и увидел, как она тоже выбежала оттуда и стала искать меня. Увидев это, я спрятался за деревом и начал наблюдать за ней. Она как была в домашнем виде, так и выскочила. «Давай-давай, ищи!» – думаю себе с злорадством. Не найдя меня, Ксюша вернулась в свою квартиру. Я тоже подался восвояси.
Придя домой, поев и успокоившись, я лёг на свою койку и стал рассуждать: «А что я, собственно, увидел у Ксюши? Парня? Хорошо. Но почему бы этому молодому человеку не быть родственником, приехавшим в гости, или соседом, зашедшим на чай? Ходят же ко мне соседи и соседки! И потом, не голым же он мне дверь открыл. Да и Ксюша тоже не выглядывала из-за него в обнажённом виде. Да, в халате. Но ведь погода вон, какая жаркая стоит уже который день! Вывод: никаких оснований подозревать свою девушку в измене у меня пока нет. Вот именно, пока. И, исходя из этого, можно предположить и обратное»?..
Это сомнение не давало мне покоя всю ночь. И единственный разумный способ его разрешить – это поговорить с Ксюшей. Вот только когда это лучше всего сделать? Если на другой день – она непременно оправдается, мол, это мой брат приехал в гости на недельку… Нет, так не годится. Мне нужна правда, а не оправдания! А раз так, то следует сделать вот что: позвонить Ксюше, сказать, что уеду дня так на два или три к родственникам во Владимир, а самому весь этот срок следить за ней. Так я и сделал.
Теперь надо было изменить свой имидж и продумать свой костюм. Слава Богу, мои родные мне надарили столько интересных шмоток, что грех было бы их тупо хранить в своём шкафу и ни разу не надеть.
Первое, что я сделал, это сбрил свои усы и постригся под короткий ёжик. Затем, перебрав вещи у себя в шкафу, я выбрал чёрную водолазку с нарисованным мотоциклом, белые джинсы, чёрную бандану с черепом и костями, и белые кеды. Последнем штрихом к моему новому туалету послужили тёмные байкерские очки. Нарядившись во всё это, я поглядел на себя в зеркало, и увидел там совсем другого человека. И так, новый образ был готов. Теперь осталось решить, на чём я буду ездить, шпионя за своей девушкой. Моя машина отпадает, потому что Ксения её знает, как облупленную. И я решил попросить у моего двоюродного брата Витьки старенький двухколёсный «Иж». Он мне позволял брать его мотоцикл в любое время, если что-то случалось с моей машиной. Или просто давал покататься. Благо, у меня права были на две категории. Мне на руку было и то обстоятельство, что Витя в это время уехал с подругой на курорт и за день до отъезда, будучи у меня в гостях, отдал ключи от квартиры и гаража, чтобы я их проведывал. Так что, – подумал я, – может, у Витьки и затаиться, чтобы легенда о моём отбытии во Владимир была более правдоподобной? И я перебрался на квартиру брата.
Про Витькино жилище можно сказать словами из письма Дяди Фёдора к родителям: «в нём одна комната и кухня». Впрочем, в этих двух помещениях есть всё для нормальной жизни молодого не женатого человека: телевизор, электроплита, койка-место, стол со стульями, компьютер и прочее. Аккуратный вид квартиры красноречиво говорит о том, что здесь живёт хозяин, а не жилец. Вы спросите – в каком смысле? Мне моя маменька, проводя в очередной раз со мной воспитательную беседу, сказала одну интересную фразу: «хозяин – это тот, кто в своей квартире не только живёт, но и ухаживает за ней (убирает её, например), а жилец просто живёт». Проще говоря, настоящему хозяину не всё равно, где жить – в избе или в сарае. Всё в доме чисто убрано, на стенах комнаты и коридора были новые обои, потолки побелены. Да уж, Витя был парень с руками.
Переменив на время место жительства и, закончив все подготовительные мероприятия, я решил приступить к действиям. Для этого я позвонил Ксюше, естественно, справился о её делах, о здоровье, о маме… Но главное, я спросил её о том, куда она пойдёт вечером. Она мне сказала, что идёт с подругой в кино на «Шрека». С подругой? – мелькнуло у меня в голове. – поглядим, с какой ты подругой будешь. Прощаясь, я сказал ей, что скучаю и люблю. «Люблю». – повторил я про себя, повесив трубку.
– Так какого… ты за ней следить собрался, если любишь, сыщик чёртов? Любящий человек прежде всего доверяет тому, кого он любит. – говорила мне левая, эмоциональная половина моего мозга.
– Эй, нет, парень! «Достал нож – режь!». Решил узнать правду о своей девушке – иди до конца и отставить сопли! – настаивала правая, рациональная половина.
И я ей подчинился. Вечер был ясный, но прохладный. Поэтому пришлось надеть куртку. Я приехал к кинотеатру немного пораньше, чтобы взять билет на хорошее место, и начел наблюдать за входящими. Народу на моё удивление тем вечером было немало. Нашли, на что пойти. – подумал я, видя, с какой охотой люди раскупали билеты, будто горячие пирожки у лотошника. Вошла и моя красавица. Уложенная, накрашенная, напомаженная… А в каком она платье пришла!.. Знаете, есть такие вечерние платья без плеч?..
Вот в таком белоснежном и пошлом наряде Ксюша и появилась. Почему я считаю это платье пошлым? Да потому что женщина, одетая в него, производит на меня впечатление вышедшей из ванной в банном полотенце. И она почему-то думает, обществу приятно любоваться на её «прелести». У меня в этот момент было сильное желание взять Ксению за волосы, поволочь через весь город домой и там…
– Но стоп! Возьми себя в руки! Дождись своего соперника! – твердил я себе. – он скоро появится. Однако я увидел весьма прехорошенькую брюнеточку. Девушка была где-то Ксюшиных лет, высокая и одета она тогда была в менее вызывающие закрытое платье цвета кофе с молоком. В какой-то момент я почувствовал, что одурачил сам себя. Хотел увидеть свою девушку с полюбовником, а вот судьба взяла и показала большущею фигу! Мне вдруг стало и смешно и стыдно. И я бы плюнул на это всё и поехал восвояси спать… Но что-то мне подсказывало, что ещё не вечер и что я буду вознаграждён, если ещё чуть-чуть подожду. Мы вошли в зал. Я смотрел мультфильм абсолютно без внимания. Зато Ксюша с подругой просто ухахатывались.
Очевидно, им мультик был интересен. Вот сеанс окончился и все стали выходить. И когда я вышел из зала, то увидел в фае того самого парня, который был у Ксюши дома.
–Ага! – думаю я себе. – Явился – не запылился! Вот сейчас мы поглядим, куда какую из девушек ты отвезёшь и что с ними станешь делать.
Они сели в машину и поехали. Я поехал следом, перестраиваясь время от времени из ряда в ряд, чтобы не вызвать подозрений. Таким образом мы добрались до Красноармейского переулка. Парень остановился у первого подъезда старого, кое-где облупившегося пятиэтажного дома, на поржавевшей табличке которого едва читались улица, где он находился, и толи 13-й, толи 15-й номер этого дома. Ксюша расцеловалась с подругой и та зашла в подъезд. Ксюша вернулась в машину парня, но села не назад, а вперёд. И я увидел, как моя возлюбленная начала бесстыдно целоваться с парнем, а тот обнимал её. Это стало для меня последней каплей. Я слез с мотоцикла и, подойдя к машине, постучал в пассажирское окно. Ксюша оглянулась на меня, как нашкодившая. Этого я и хотел.
– Андрей? – удивилась Ксения.
– Ага, Андрей. – отвечаю ей я. – А ты что, мне не рада?
– Ну, почему? – спросила Ксюша, притворно улыбаясь.
– Иначе бы обняла меня, поцеловала. – говорю я и, не давая ей сказать, продолжаю. – Или он ( киваю на парня) это лучше делает? А, может, и всё остальное тоже делает на пять? Хотя почему на пять? На пять с тройным плюсом! Да?! – заорал я.
– Послушай, друг, ты не перепил случайно? – попробовал вмешаться парень.
– Тебя пока никто ни о чём не спрашивает. Так что залез в свою «тачку» и не мешай человеку выяснять отношения с любимой девушкой! Целее будешь. – сказал я ему.
– Да, мы сами разберёмся. – сказала Ксюша.
Но парень не ушёл в машину, а стоял рядом с ней и, куря, наблюдал за нами.
Мне тогда хотелось только одного: уничтожить, растоптать эту гадину прямо на месте её «преступления».
– Интересно, сколько раз у вас с ним было?
– Андрей, ты что, с ума спятил? – возмутилась было Ксения.
– Ой, ладно! Видел я, как вы тут лизались и как он тебя ощупывал. – ответил я.
– Ты что, следил за мной? – спросила Ксюша.
– Да! И совесть меня за это как-то не мучает, потому что я увидел, какая ты тварь блудливая. – сказал я.
– Уважаемый, ты бы слова выбирал, когда с девушкой разговариваешь! – снова вмешался парень.
Это его вмешательство оказалось роковым: я подошёл к нему и двинул изо всей силы парню в живот. Он повалился на землю и я нанёс ему ещё несколько ударов.
– Тебе же говорили – не лезь! Вот и пеняй теперь на себя! – сказал я ему и переключился на Ксению.
– А ты мне больше не нужна. Я всё, что хотел, о тебе узнал.
С этими словами я и ушёл от них. Жалею ли я о сделанном? Нет. По крайней мере, я ясно понял, что ошибся дверью. И не тогда, когда увидел этого парня у Ксюши дома; а тогда, когда сам в первый раз вошёл в её дом.
Конец.
2010г.