+96 RSS-лента RSS-лента

Фигаро

Автор блога: Саша
«Обнажённый выходной».
Слава богу, выходной! Можно никуда не спешить, не продрав толком глаза, и немного поваляться в кровати, где я и пишу эти строки, находясь полностью обнажённой. Почему так? Ну, хотя бы потому, что было очень жарко, даже ночью, и чтобы не мучиться, я спала без ночнушки; а потом, коли уж такой разговор, я у себя дома, в своей спальне и в своей постели – и, следовательно, могу валятся там так, как захочу! Скажу больше: я и гимнастику делаю так, и загораю, и купаюсь в озере… О! это вообще особый кайф – искупаться голышом! Не знаю, с чем сравнить, но это неописуемое удовольствие, когда ты всей своей кожей соприкасаешься с водой и она снимает с тебя всю усталость, отдавая тебе молодость, силы и свежесть. Пусть это будет звучать избито, но я действительно, выкупавшись, выхожу из воды свежей, молодой и полной сил. В конце концов, почему в ванне можно купаться голышом, а в озере – нет? Что, в озере рыба повсплывает от шока наверх? На моей памяти ничего такого не было, даже ни одна щука меня не укусила за моё купание. Про то, что мне стало нравится моё тело, покрытое ровным, почти шоколадным загаром, я и не говорю. А то ходила полосатая, как зебра. Да, кстати, я сегодня тоже поеду на озеро.
Не боюсь ли я, что меня сейчас может увидеть моя дочь? Отвечу – нет. Во-первых, мы с ней несколько раз ездили вместе загорать и купаться – и она всё прекрасно видела и поняла (я ей аккуратно всё объяснила, что к чему); а, во-вторых, она и сама время от времени спит голенькой – так что её этим уже не удивить. Наверно, для кого-то будет шоком следующее моё откровение, но даже дома, вот так, в воскресенье, мы с дочкой можем походить нагишом, поделать какие-нибудь домашние дела, а заодно дать телу отдохнуть от одежды. И нам в этом момент бывает хорошо! Как мы дошли до жизни такой? Это целая история, которой я поделюсь ниже.
***
Начнём с того, что в прошлое лето мы с дочкой ездили в гости к моей давней подруге Ларисе Поклонской (ныне Михайловой!). Надо сказать, мы давненько хотели увидеться, но то у меня в личной жизни бедлам, то Ларка где-то в командировке, то у нас какие-то семейные проблемы вылезают… Словом, не до встреч было и наше общение носило эпистолярный характер (то есть, заключалось в переписке в социалке!). А тут, слава тебе, господи, всё совпало так, что и Лариса взяла отпуск ради того, чтобы нас с Женькой в гости пригласить, и у меня дела более-менее наладились, так что надо было ловить случай за хвост. Правда, был один нюанс: Лариса, её муж Илья, а также дочь Ильи от прошлого брака Вика любят по выходным или дома, или на даче, а то и просто на озере походить, позагорать обнажёнными. Лара мне писала, что к этому её приучил сам Илья, заядлый нудист. Конечно, я человек очень либеральный и допускающий любую свободу, в том числе и в том, чтобы раз в неделю позволить себе отдохнуть, как хочется… Однако я всё же попросила Лару в письме, чтобы они хотя бы дома не ходить раздетыми, дабы А – не шокировать Женьку, и Б – дать мне время ей объяснить, что к чему, на случай, если мы куда-то поедем. Лара мне ответила согласием. Живут Михайловы в частном доме. Точнее будет сказать, этот дом на два хозяина, так как в нём две квартиры. Однако и того пространства, которое занимают Лара с семьёй, хватит под завязку и ещё, кажется, останется. Я сейчас, пожалуй, не вспомню всей планировки; помню, что на втором этаж было три комнаты (одна Вики, одна супругов, одна для гостей) и туалет, совмещённый с ванной. На первом этаже был огромный зал, переходящий в кухню; и там, и там мебель была расставлена вполне компактно и удобно (в зале так и вовсе можно что-то из мебели подвинуть и валяться на полу!); по пути из коридора в прихожую идут по одну руку ещё один туалет, совмещённый с душевой и мастерская, а по другую, кажется, кладовая и кабинет. Как-то так.
***
Однако вернёмся к нам с Женей! Дорогой я, как могла, аккуратно попыталась ей объяснить всё описанное выше. Как же я обалдела, когда моё любимое чадо поделилось со мной следующим:
– Мамочка, да я давно уж про это знаю! Спросишь, откуда? Отвечу: мне однажды по секрету рассказала наша новая одноклассница Лера Пузатова, как они с мамой купаются летом, загорают, а то и просто так дома ходят всю неделю круглый год. И делают они это тоже для того, чтобы тело отдыхало, дышало. Я, признаюсь, сперва ей не поверила, думала, она байки «гонит»; но когда Лерка сначала показала мне фотки, а потом, придя как-то к ней, я увидела это живьём, все сомнения у меня пропали. Знаешь, я тогда сама немного удивлялась тому, как можно ходить по дому голой и при этом делать вполне обычные дела. Даже не раз проделывала эти штуки сама, когда тебя не было дома. Знаешь, мне понравилось: по сути, ни какой разницы, что ты в одежде, скажем, прибираешься, что без. Без даже легче.
Услышав всё это, я много нового узнала про свою дочь. Но зато мы и тогда, у подруги, гостили без напряга, и теперь легко позволяем себе обнажённый выходной. Такая вот история.
Саша +4 2 комментария
«Сонечка». Роман. Книга первая, глава-3
3
Соня Цаплина. Детство.
Соседка Цаплиных Лариса Селезнёва не обманула: Елена Цаплина и вправду тянула дочь одна, и ради её благополучия она едва ли не на изнанку выворачивалась. Дабы хоть как-то более-менее нормально и содержать, и прокормить себя и дочь, Елена Юрьевна кроме работы в библиотеке подрабатывала переводчицей в издательстве, переводя с английского и французского языков современные романы. Бывало иногда, что Елене Юрьевне помогала её родня – кто вещами, кто деньгами, кто ещё как-либо. Отец, уйдя из семьи, совсем забыл и жену, и дочь, даже алименты не платил. А про то, чтобы просто придти навестить девочку, поиграть с ней или погулять, и говорить нечего! Как сложилась его жизнь? Думаю, так: он жил с какой-то хорошо обеспеченной женщиной, вёл домашнее хозяйство и ублажал её в постели. Почему я так думаю – не знаю. Да и какая разница, по большёму счёту?! Для меня человек, не вспоминавший ни разу о своём ребенке, – просто мразь подзаборная и всё.
Каким всё-таки было оно, детство Сони Цаплиной? Почему-то хочется верить, что оно было пусть небогатым, но счастливым. И хочется в это верить не без оснований: её любила вся семья и близкие, как, например, крёстные Людмила Неваляшкина и Виктор Маевский. Что в их домах, что в домах бабушки с дедушкой и тёток с дядьками Соня желанна всегда, и каждый из них старался побаловать девочку, как мог. Баловала Соню и мать, не забывая при этом и воспитывать ребенка, и заниматься с ним… Строго говоря, любое баловство, будь то покупка мороженного, поход в кино, в цирк или на пляж, было таким поощрением за хорошее послушание, прочитанную книжку, помощь маме по дому или что-то ещё такое. А если было что-то не так – был облом. К слову сказать, Соня терпеть не могла никакого наказания, особенно, когда мама била её по попе ремнём, что являлось своего рода высшей мерой, и применялось только в том случаи, когда ребёнок распускался донельзя. А такое, слава богу, было не часто, даже в пресловутом подростковом возрасте! Да и сама Елена терпеть не могла пороть дочь. Не садистка ведь она! Да, она была иногда строга с Соней, но в это же время ей хотелось быть с дочерью и подругами, которые любят друг дружку, доверяют друг дружке что-то очень личное, а то и просто рассказывали о своих проблемах, обсуждали бы фильмы и книги... Словом, Елена хотела, чтобы дочь не отталкивалась от неё, не боялась, а любила и уважала; чтобы она видела, что мама – это не только человек, который только ругает и бьёт по попе, но и человек, с которым можно и нужно разговаривать, который тебя и поддержит, и утешит, и умрёт за тебя. Поэтому Елена в отношениях с Соней старалась соединять, казалось бы, не соединимое: родительскую строгость и дипломатическую гибкость. То есть, мать могла не только давить на дочь авторитетом, но и полюбовно о чём-нибудь договориться: скажем, в пятницу Соня помоет посуду и приготовит ужин, а в субботу или в воскресенье мама ей поможет помыть полы. И похожих примеров было много! И у Сони с мамой прекрасно всё получалось, пока однажды в их семью не пришёл Валерий Гончаров и не спутал им все карты.
Саша +3 Нет комментариев
«Сонечка». Роман. Книга первая, главы-1 и 2.
В. Набокову.

От автора.
Не буду отрицать, что мой роман «Сонечка» написан по следам романа Владимира Набокова «Лолита». Да только я, как автор, ставил перед собой совсем другую цель: мне хотелось показать мою героиню не глупой малолетней шлюхой, какой, по-моему, является Лолита, а наоборот, вполне нормальной, умной и хорошей девочкой, которая погибла, не выдержав регулярного насилия со стороны любовника своей матери. Эта книга – далеко не примитивный, порнографический роман; и дело тут не только в детективном сюжете, а ещё и в вопросе: кому мы верим больше всего и кому стоило бы поверить? Думаю, я ни для кого не открою Америки, сказав, что иногда человек верит тем, кто подло ему лжёт, и напротив, не верит тем, кто на деле чисты перед ним. Собственно говоря, именно эта тема является ядром данной книги. Да, я хотел написать книгу не просто о проблеме педофилии, а вот именно о том, что девочка попала в беду, осталась с ней один на один, так как мать ей не поверила, а рассказать кому-либо ещё (скажем, психологу) нельзя: во-первых, стыдно, во-вторых, если рассказать – обязательно вызовут маму, будут расспрашивать, что у них дома делается и так далее… В итоге всё кончится поркой. И тут моя героиня не нашла иного выхода, как покончить с собой.
Наконец, я задумал мой роман не только под впечатлением от «Лолиты» и из желания показать её сюжет в другом ракурсе; мной ещё двигали жалость к детям, которые подвергаются сексуальному насилию, и сильное желание, чтобы те выродки, которые с ними это делают, были жесточайшим образом наказы, вплоть до смерти!
Ваш А. Х.
Книга первая.
1
Был тёплый майский день. Хорошо было на улице: солнышко стало щедрее одаривать теплом и светом людей и природу, птицы щебечут, деревья тихонько стали одеваться в листья, а люди, наоборот, раздеваться, дождавшись наконец-то тепла… И что бы просто не жить и не радоваться, глядя на это всё!
Думал так же и следователь Павел Александрович Иванов, выехавший с опергруппой на очередной труп по адресу улица Гагарина, дом-22. Труп был обнаружен во дворе дома. К моменту приезда опергруппы на месте происшествия были и неотложка, и участковый, и судмедик. Погибшей оказалась школьница лет 15-ти, высока, стройная, с длинными и светлыми волосами, и милым, почти ангельским личиком, что теперь было обогряно кровью. Девочка погибла в следствии падения с высоты 6-го этажа. Положение тела погибшей была сложено почти что кренделем.
– Привет, ребята! – сказал опергруппе судмедик Андреев, Олег Гаврилович, любовно прозванный коллегами Горынычем. Кто его так прозвал и за что – это осталось тайной, но Андреев вопреки своей мрачной профессии был человек с юмором и не обижался.
– Здорово, Горыныч! – ответил Иванов. – Вот только детских трупов на нашу голову нам не хватало!
– И не говори, Саныч! – отозвался судмедик. – Как думаешь: суицид или несчастный случай?
– Сейчас всё выясним! – ответил Иванов. – Вон, участковый работает. Хотя я подозреваю самоубийство. Не знаю, почему.
– Только этого мне не хватало! – сказал судмедик.
–Пал Саныч, там участковый Горелов, Сергей Иванович работает, – выдал опер уполномоченный Кирилл Хвостов. – Разрешите подойти к нему и поговорить!
– Что, старый знакомый? – спросил следователь.
– Да, однокашник по школе милиции, – сказал Хвостов.
– Дуй! – сказал Иванов.
Погибшую довольно скоро опознали соседи по подъезду, где она жила со своей семьёй: ей оказалась София Цаплина, школьница. Через недолгое время это подтвердила и мать погибшей девочки, Елена Юрьевна Цаплина, примчавшаяся с работы домой. Она была, как две капли воды, похожа на свою покойную дочь. Подозрения Иванова о самоубийстве, к сожалению, подтвердились. Об этом говорили и последнее СМС-сообщение погибшей, отправленное матери: «Мама, я не могу больше так жить. Прощай!», и записка, найденная в её комнате: «В моей смерти виноват только он». Кто этот он? И что данный негодяй сотворил с юным созданием, что довёл до самоубийства? Да! Вопрос на вопросе. Иванов, сам отец двоих детей, понимал тяжёлое состояние несчастной матери. И всё же он должен был задать вопросы о погибшей – поэтому, дав женщине воды, чтобы она слегка успокоилась, он начал допрос.
– Елена Юрьевна, вы можете говорить? – спросил Иванов.
– Да, конечно, – ответила Цаплина, отпив воды.
– Расскажите о вашей дочери. Какой она была?
Женщина, собравшись с духом, начала:
– Сонечка моя весёлая девочка… Была. Её любили соседи, учителя, одноклассники. Последние нередко бывали у нас. А я и рада была, что к моей девочке ходят в гости друзья и подружки.
– Говорите, все вашу дочь любили… – отозвался Иванов.
– Да. А что? – спросила Цаплина.
– Да малость странно получается, – замечает следователь, – человека все любят, а он вдруг из окна шагает в столь юном возрасте. – Вы думаете, что я вам лгу? – спросила Цаплина и глаза её при этом приобрели оттенок лёгкого гнева.
– Боже упаси, Елена Юрьевна! – успокоил её Иванов. – Я просто хочу спросить, может, у погибшей были завистники или иные недоброжелатели?
– А чему завидовать? – не понимала Цаплина.
– Ну, как! – сказал Иванов. – Красивая была, училась, наверно, хорошо…
– Училась хорошо – это верно, – согласилась Цаплина, – даже золотую медаль имеет за участие в соревнованиях по волейболу среди школ. Но Соня никогда не была зазнайкой, напротив, старалась помочь отстающим друзьям.
– Это хорошо! – подметил следователь. – Нынче, наверно, редко, где встретишь таких друзей или подруг.
– Да уж, вы правы, – тяжело вдохнув, сказала Цаплина. – Сонечка умела и дружить, и любить тех, с кем дружит… Точнее, дружила.
– Елена, Юрьевна, а вы с дочерью были близки? – спросил Иванов.
– То есть? – опять не поняла Цаплина.
– Она часто с вами делилась своими переживаниями, проблемами и так далее? – спросил следователь.
– До 14-ти лет Сонечка часто могла подойти ко мне и рассказать всё, что с ней случилось, – отвечала Цаплина. – А потом всё реже. Больше в дневник записывала.
Иванов удивился.
– Почему вы решили, что Соня вела дневник?
– Я просто видела один раз, как она что-то писала в тетрадь, – сказала Цаплина. – Если бы она делала уроки, то на столе были бы учебники. А так была одна тетрадь.
– А вы спрашивали дочь, о чём она писала в дневнике?
– А как же! – ответила Цаплина. – Я спросила Соню об этом, но она сказала, что собирает интересные афоризмы.
– Вы пытались увидеть дневник Сони? – спросил Иванов.
– Да, и не раз, – отвечала Цаплина. – Но, увы, так и не смогла его найти. Очевидно, дочь уносила его в своей сумке.
– У вашей дочери был молодой человек? – спросил Иванов.
– Да, я несколько раз видела его, – сказала Цаплина. – Дима Еликов его зовут, очень хороший и воспитанный мальчик. А почему вы спросили?
– В записке ваша дочь пишет «В моей смерти виноват только он», – замечает следователь. – Как вы думаете, мог ли Дима в какой-то момент сделать вашей дочери что-то нестерпимо-болезненное: предать её или жестоко оскорбить? Вот так, на ровном месте.
– Нет-нет, я так не думаю, – сказала Цаплина. – Знаете, бывало так, что я невольно слышала, как Соня говорила с Димой по телефону или когда он к нам приходил, и это были очень тёплые разговоры. Даже, если допустить, что Соня с Димой из-за чего-то поссорились (возможно, и серьёзно!), то, зная свою дочь, скажу, что Соня из-за этого кончать с собой не станет: она или найдёт силы простить, или просто забудет обидчика.
Следователь качал головой, давая понять хозяйке, что он всё понимает.
– Вы жили вдвоём? – спросил Иванов Цаплину.
– Нет, ещё мой муж, Валерий Гончаров, живёт с нами, – ответила та. – Он сейчас на работе.
– А ваш муж не родной отец Сони? – деликатно спросил Иванов.
– Да, он её отчим, – сказала Цаплина.
– Ясно, – сказал Иванов, качая головой.
– И последний вопрос, – объявил он, желая уже сам отвязаться от убитой горем матери. – А какими были отношения между вашим мужам и дочкой?
– Да нормальными они были, – ответила Цаплина. – Валера Соню очень любил, даже баловал частенько чем-нибудь вкусным. Да и Соня к нему хорошо относилась.
Говоря про отношения дочери с отчимом, Цаплина, выражаясь языком музыкантов, слегка сфальшивила, то есть и голос, и речь вдруг зазвучали уже не так уверенно, как до того. Да и тон, и взгляд женщины были какими-то немного испуганными, точно она боялась, что вот-вот откроется дверь в каком-то из шкафов и оттуда предательски вывалится какой-нибудь скелет, которому надо бы стоять и не высовываться. Иванов это заметил – и потому был вынужден спросить Елену Юрьевну – не ревновала ли дочь мать к её мужу?
– Первое время было так, – отвечала Цаплина. – Мы даже ссорились на этой почве, потому что Соня думала, что я её разлюбила и бросила… но однажды мы с Соней откровенно поговорили обо всём этом и я ей честно сказала, что её никогда не разлюблю, не брошу и не предам, и она, поверив мне, смягчилась.
– Ну, хорошо! – сказал Иванов. – На сём мы закончим. Я только посмотрю комнату вашей дочери.
– Да, разумеется! – сказала Цаплина и проводила следователя в комнату погибшей.

***
Первое, что увидел Иванов, войдя в комнату Софии Цаплиной, был идеальный порядок! Это сразу малость насторожило, так как, исходя и из своего опыта, и из примера своих домашних и знакомых, Павел Александрович знал, что человек, живущий в своей квартире или комнате, то там, то сям оставляет какую-нибудь свою вещь. Проще говоря, метит свою территорию. Однако Елена Юрьевна сказала, что дочь сама всегда прибирала свою комнату так тщательно.
– Моим бы поучиться такой аккуратности! – сказал Иванов, слегка улыбнувшись. Елена Юрьевна тоже вяло улыбнулась. В тоже время следователь заметил, что всё в комнате было устроено так, чтобы хозяйке жилось комфортно; возможно, что и сама погибшая приложила к этому руку. Иванову невольно представилось, с какой любовью несчастная девушка обживала свой уголок, и ему самому стало горько оттого, что хозяйка сюда больше не вернётся никогда. Сама комната была светлой, оклеенная белыми обоями в голубой цветочек. Посреди неё стояли две ширмы, деля помещение на рабочую зону и зону отдыха. Видно, так сделала сама хозяйка. В зоне отдыха стояла кровать с ящиками, куда, возможно, убиралась постель или зимняя верхняя одежда до срока. Над кроватью была приделана длинная узкая полочка, к которой был прицеплен маленький ночник, а рядом лежала книжка; на этой же полке соседствовали маленький музыкальный центр с кассетником и дисководом и две коробки – одна с кассетами, другая с дисками. Рядом с кроватью стояла лесенка для гимнастики, под ней аккуратно лежали свёрнутый трубочкой коврик, две гантели, диск и ролик, а на ней висели прыгалка и резиновый жгут, используемый в качестве эспандера. С рабочей зоной было тоже всё ясно: у окна письменный стол, на столе компьютер (а как без него!), стопка тетрадей, банка с ручками и карандашами, а также альбом для рисования. У стола стоял вращающийся стул с подлокотниками. По левую и правую сторону стояли два узких и высоких стеллажа: в одном были справочники и учебники, в другом художественная литература.
– Я гляну? – спросил Иванов, притягивая альбом.
– Да, конечно! – сказала Елена Юрьевна.
Следователь открыл альбом и, увидев там несколько рисунков, дался диву, как здорово они были выполнены. Особенно его умилил чёрно-рыжий котёнок, маленький и большеглазый.
– Всегда жалел, что не умею рисовать, – сказал Иванов с лёгкой завистью.
– Да уж, Сонечка рисовала отлично! – сказала Елена Юрьевна. – Она дизайнером хотела стать…
Вернув альбом на прежнее место, Иванов взялся за тетради.
– Что вы ищите? – спросила Елена Юрьевна.
– Хочу попробовать найти дневник вашей дочери, – сказал Иванов. Он осмотрел также и ящики стола, и сумку девочки, и книжные полки... Увы и ах! Дневника нигде не было.
– Жаль, – сказал Иванов с досадой. – Что ж, я пойду, пожалуй. Вот что: запишите, пожалуйста, ваш номер телефона на случай, если будут новые вопросы!
– Да, конечно! – сказала Елена Юрьевна, и, вырвав листок из тетради дочери, записала телефон. – Павел Александрович, а когда я могу забрать Соню для похорон?
– Как только судмедэксперт сделает всё необходимое – вы получите тело на руки, – сказал Иванов. – Примите мои глубокие соболезнования! И всё-таки, кто же этот он? До свидания.
– До свидания, Павел Александрович, – сказала Елена Юрьевна, провожая следователя.
Дверь закрылась – и в квартире наступила гробовая тишина.

2
Тем временем, пока следователь работал с матерью погибшей Софии Цаплиной, участковый уполномоченный Горелов и члены опергруппы Анна Дурова, Кирилл Хвостов и Денис Маков опрашивали соседей, живущих как на одной площадке с Цаплиными, так и в одном подъезде. У многих был шок. Те из соседей, которые знакомы С Цаплиными довольно давно, плакали по Соне, как по родному человеку и отзывались о ней только хорошо, равно как и о её матери. Да даже те соседи, которые не так хорошо знакомы с Цаплиными, и те нашли тёплое слово как о маме, так и о дочке. Впрочем, не только они были удостоены хорошего отзыва.

Из показаний Анжелики Малининой оперу уполномоченному Макову.
Знаете, я и с мамой погибшей девочки, и с самой погибшей общалась маловато, так как относительно недавно переехала сюда с мужем – и потому ничего толком вам не скажу; но так-то и та, и другая вроде люди нормальные были... И чего девчонка из окна выброситься надумала? Я просто в шоке.
Так вот: с Цаплиными я общалась на уровне «Здравствуй, как дела?»; а вот с Валерочкой мы общаемся боле тесно. Очень интересный мужчина! Такой разговорчивый, красавчик, а ещё и массажист классный! Я всегда только к нему на массаж хожу и там получаю массу просто сумасшедшего удовольствия. Только сегодня пропустила, потому что живот барахлит. Бывает, что мы и помимо массажа во дворе увидимся и чуток поговорим... Жаль, что мы раньше не встретились.

Из показаний Ларисы Селезнёвой оперу уполномоченному Дуровой.
Я Леночку и её семью знаю с тех пор, когда они сюда переехали. А это было лет четырнадцать назад. Так что Сонечка росла у меня на глазах… Бедная девочка. Знаете, я едва понимаю, что случилось; ведь Соня была всегда добродушным и весёлым ребёнком, всегда здоровалась, даже сумки поможет… то есть помогала донести, поговорить с тобой могла немного… Да и Лена женщина тоже далеко незлая, хотя и тянула Соньку одна: Боря, муж её, вскоре их бросил. Как мне сказала Лена в одном из наших разговоров, он ушёл потому, что Соня была ему нежеланна, нелюбима им и вообще мешала ему нормально жить: то есть, прийти домой, поесть и сесть смотреть телевизор или кроссворды разгадывать, или в компьютерные игры играть, или вовсе пойти к кому-нибудь. И с тех пор от него ни слуху, ни духу не было. Так Лена с Соней и жили до тех пор, пока Лена не встретила своего полюбовника (вот этого Валеру!). Знаете, всё понимаю: бабе без мужика плохо… Но, между нами говоря, какой-то этот Валера скользкий тип: вроде бы и вежлив, и обходителен с тобой, а глаза у него какие-то нечистые, неискренние… Я не знаю, как правильно объяснить. Впрочем, может, мне кажется?

Из показаний Николая Голубкина оперу уполномоченному Хвостову.
Я только встал (спал после ночной смены) – и слышу со двора крик: «Помогите – ребёнок убился!». Я, в чём был, к окну: глядь – а там и, правда, ребёнок лежит… Я так и обалдел: знаете, я до перехода в такси работал водителем на «скорой» – всего насмотрелся, но никак не мог и не могу до сих пор спокойно смотреть и принимать или травмы и страдания детей, или их смерть. Потом вызвал милицию и неотложку, оделся наскоро и вниз. Выбегаю, смотрю – а это наша Соня... Весёлая такая девчушка была, хорошая, и здоровается… То есть, здоровалась с тобой, и помочь могла авоську донести, даже если не просили её... Да и просто был добродушный человечек (прими, бог, её душу!). И мать тоже добрая женщина… За что ей это несчастье, господи?!

Из показаний Василисы Бурой Участковому уполномоченному Горелову.
Знаете, ещё утром, когда я встретила Соню, вышедшую из подъезда, она мне показалась какой-то угрюмой, ни в глазах, ни на лице не было и тени радости, поздоровалась со мной как-то через силу, чего прежде не было. Я спросила так, по-соседски, не приболела ли она? На что Соня мне сказала нехотя, что болит голова, и стремительно пошла в школу, как бы желая избежать нового вопроса. Я посмотрела ей вслед, и поняла, что что-то с девчонкой не то… Не знаю, почему я так подумала. Таким был наш последний разговор.
***
Собравшись после всех допросов и расспросов в кабинете Иванова, оперативники, угощаясь налитым хозяином кабинета чаем и жуя поставленные им же оладьи, уложенные в контейнер для еды, подводили некоторые итоги.
– И так, коллеги, что мы имеем? – произнес Павел Александрович. – У нас труп малолетней самоубийцы, которая шагнула из окна по вине неизвестного. Мать погибшей говорит, что и в семье, и в школе девочку любили и не обижали… На счёт школы пока ничего не знаю, а в семье явно что-то не то.
– Почему, Пал Саныч? – спросила Анна Дурова, молодая оперативница, не так давно пришедшая в отдел.
–Понимаешь, Анюта… Когда я спросил Цаплину-старшую про отношения дочери с её мужем (в смысле с мужем самой матери!), Валерием Гончаровым, – то она сказала, что отношения падчерицы с отчимом были нормальными... Но сказала она это как-то неуверенно, смазано, будто бы или чего-то боится, или что-то скрывает (что вероятнее всего!). Но, с другой стороны, что ей скрывать? Ревность дочери, которую та испытывала первое время? Так мать сама мне о ней сказала, как и то, что она с дочерью обо всём поговорила и всё уладила.
– Видимо, не всё уладила, раз дочка из окна спрыгнула! – заметила Дурова.
– Хочешь сказать, что погибшая всё-таки не приняла отчима? – спросил Иванов.
– А почему нет? – сказала Дурова. – Дочь долгое время живёт с мамой, привыкает, что мамино сердце принадлежит ей одной, а тут сваливается чужой дядя в эту уютную гармонию и переманивает маму на свою сторону. Тем более, что мама давно в разводе, о чём говорила соседка Цаплиных Лариса Селезнёва. Естественно, это не может не ранить ребёнка – и в какой-то момент решает покончить с собой, видя, что самый дорогой для него человек, его мать, просто на него плюнула.
– Что ж, допустим пока, как одну из версий, – сказал Иванов.
–Разрешите замечание! – сказал Хвостов. Иванов кивнул. – Я говорил с Гореловым, и он мне сказал, что за два года работы на его участке он к Цаплиным даже по мелким вопросам не приходил, то есть люди жили нормально: ни пьянок, ни дебошей, ничего. Хотя алкашни и буянов у него едва ли не
через квартиру в этом подъезде.
– Ясно, – сказал следователь.
– Разрешите! – подал голос Денис Маков. Следователь вновь кивком дал добро. – Я хочу добавить пару слов об отчиме к словам Ани: в общем, допросив другую соседку Цаплиных, Анжелику Малинину, я понял, что между ней и отчимом погибшей были более, чем соседские отношения: во-первых, она его называла весьма нежно: «Валерочка»; во-вторых, она о нём говорила едва ли не в превосходных степенях и как про массажиста, и как про мужчину.
– К слову, та же Селезнёва охарактеризовала сожителя Елены Цаплиной, как мутного человека, – добавила Анна Дурова.
– К Валерию Гончарову и к маман погибшей мы ещё непременно присмотримся! – сказал Иванов. – Однако не будем упускать и другие версии: например, травлю в школе. И хотя мать Софии говорила, что девочку все любили там, но я склонен думать, что девчонку кое-кто из педагогов или одноклассников мог недолюбливать. По себе знаю: была у нас среди учителей пара сволочей, для которых унизить ученика, который не понимает чего-то, просто доблесть.
– Думаете, и у погибшей могли быть с кем-то из педагогов или одноклассников натянутые отношения? – спросил Кирилл Хвостов. – Нет, так-то всё возможно, в семье не без урода. Сам иногда слышу в новостях: то там педагог или одноклассники над ребёнком издеваются, то сям.
– В общем, надо проехать в школу и всё узнать, что да как! – сказал Иванов. – Кроме того, надо найти парня погибшей, Дмитрий Еликов его зовут… Вот я дурак, не додумался посмотреть телефон погибшей: может, там номер его есть? Стоп! У меня же номер матери Софии есть. Сейчас попробуем всё выяснить.
– Пал Саныч, а давайте я попробую найти нашего Еликова по сети! – предложила Дурова. – Вполне вероятно, что и телефон мы там найдём.
Она набрала страницу Софии Цаплиной и через неё вошла на страницу весьма красивого, улыбчивого, темноволосого парня примерно лет погибшей. Это и был Дмитрий Еликов. На счастье нашёлся на его страничке и телефон, по которому Дурова дозвонилась… Однако, ответивший ей отец, сказал, что Дима попал в больницу с переломом ноги после автоаварии, и искать его надо хирургии.
– Так, Аня, тебе и Кириллу задание: завтра съездить к этому Еликову в больницу и допросить его про их отношения с погибшей. А мы с Денисом тогда съездим в школу. Ну, а теперь по домам! Ещё неизвестно, чего Горыныч нам напишет.
Саша +3 5 комментариев
Город под снегом.
Застелила весь мой город
Снегопада пелена –
Это значит, что уж скоро
Власть свою возьмет зима.
Снова холода настанут
На сто очень долгих дней,
Вновь испытывать нас станут,
Кто окажется сильней.
Не горюй, родной мой город!
Сколь бы ни был у зимы
Срок правленья ее долог,
А дождемся мы весны!
2019г.
Саша +6 2 комментария
Дочери.
Словно птицу в небо, отпускаю
В жизнь другую доченьку мою,
Что по божьей воле обретает
Новую, свою уже семью.
Радостно и грустно мне немного…
Но судьбу, увы, не обмануть!
Об одном молить я буду бога:
Сделать лёгким новый дочкин путь.
Дай ей бог любить и быть любимой,
И не знать печали никогда,
Сделай так, чтоб проходили мимо
Дом её и горе, и беда!
И пускай она не забывает
В хлопотах семейных отчий дом,
Где её всегда я ожидаю
С нежностью, любовью и теплом.
2019г.
Саша +5 2 комментария
Рассказ покойника.
Я мир земной покинул давно,
И в царствии небесном пребываю,
Где быть мне возле бога суждено,
И всё же очень там порой скучаю
Я по друзьям, что ныне на земле,
С кем смерть моя навеки разлучила,
И бога попросил дать лишь день мне,
Чтоб хоть разок друзей увидеть милых.
И говорит отец небесный мне:
– Я б с радостью мольбу твою исполнил,
Да вот друзья, что ныне на земле,
Тебя, мой сын, уже совсем не помнят,
Не ставят свечи за тебя они
И даже на могиле не бывают,
В веселье, в суете летят их дни,
Которых уж они не замечают.
А та, кем был ты якобы любим,
Едва тебя в могилу проводила,
Тотчас же сердце заняла другим,
С кем и постель бесстыдно разделила.
Вот и ответь, пожалуй, что себе:
Не будет ли тебе намного хуже,
Коль проживёшь ты день на той земле,
Где ты отныне никому не нужен?
И тут глаза мои я опустил:
Мне это слышать очень грустно было…
А после бога тихо попросил
Простить всех тех, кто обо мне забыли.
2019г.
Саша +5 9 комментариев
«Семейный вечер».
Давайте представим себе такую картину: воскресный вечер, красиво и нарядно обставленная гостиная, большая и светлая; и в этой-то гостиной каждое воскресенье собирается семья: отец, мать, сын и дочь. Как вы думаете, что они там делают: общаются? смотрят какой-нибудь любимый кинофильм? поют песни под гитару или играют в настольные игры? Да как бы ни так! Папа с азартом смотрит по телевизору футбол, мама читает любовный роман, а дети устремили свои юные очи в свои смартфоны: дочь, воткнув в уши наушники, смотрит видео на Ютубе, а сын играет в интернет-игры. Никто никому не мешает – красота!
Ей-богу, настоящая современная семейная идиллия! И, глядя на неё, даже не хочется вторгаться с умными разговорами или предложением поиграть во что-нибудь. Зачем разрушать эту замечательную гармонию, когда можно ей просто любоваться, как картиной в галерее? В самом деле, что из того, что никто ни с кем не контактирует? Главное – вся семья в сборе!
Пройдёт некоторое время, и кто-то из данной семьи, например, отец, встав с дивана, скажет: «Спасибо всем за приятно проведённый вечер, пойду я спать, а то завтра на работу». Следом за главой семейства последуют остальные его члены, а в гостиной погаснет свет. Бесспорно, вечер был хорош; да только он хорош именно для тех, кому, видимо, не с кем и не о чем поговорить.
19-го августа 2019г.
Саша +7 3 комментария
«Короткое лето».
1
Вспоминаю часто прошлое лето. Не только потому, что оно было тёплые и солнечное. Главным образом я вспоминаю его за историю, которую я хочу вам рассказать. Это случилось в середине июня. Был тёплый вечер пятницы – и потому захотела погулять после работы, а заодно сходить в любимое кафе, что почти в двух шагах от моего дома. Да и кто дома меня ждал? Муж бросил, узнав, что я родила мертворождённого ребенка и больше не смогу рожать, сёстры живут далеко своими семьями, мама умерла… Даже Джонни, любимый мой пёс, издох в конце той весны. Так что кто бы меня дома ждал! В кафе я сидела у окна, смотрела на вечерний город, пила чай с пирожными и грустила обо всех понемногу.
– Женщина, вам не плохо? – спросила меня какая-то девушка, легонько хлопая меня по плечу. Я взглянула на неё: это была невысокого роста блондинка с длинными волосами и милым личиком, на котором были светлые, тонкие брови, светло-серые глаза, маленький, заострённый носик и такие же маленькие, тонкие губы. Ей-богу, куколка, а не девушка!
– Нет, мне не плохо, спасибо, – отвечаю я. – А вы присаживайтесь ко мне за столик, пожалуйста!
– Спасибо, – сказала девушка, очевидно, удивляясь неожиданному приглашению. – Я лишь своё всё заберу.
Не прошло и двух минут, как мы уже сидели вместе. Какое-то время девушка молча смотрела на меня.
– Что-то не так? – спросила я, прервав эту паузу.
– Нет, – отвечает девушка. – Просто мне нравится ваше лицо. Особенно глаза. Да, у вас красивые, большие, светлые я бы сказала даже, глубокие глаза. Только почему-то они у вас грустные.
– Ого! – удивляюсь я. – Да вы, девушка, художник?
– Почему? – спросила собеседница.
– Да просто художникам дана такая наблюдательность, – говорю я.
Девушка смущённо улыбнулась.
– Увы, но я к художникам не имею никакого отношения, – сказала она. – Я училась два года на псих-факе, потом бросила. Работаю в такси диспетчером. Не жалею, если, по совести. Кстати, а ничего, что мы не познакомились?
– Давайте это исправим! – сказала я. – Меня зовут Валерия Ивановна. Можно тётя Лера и на «ты».
– А я Елена, – сказала девушка. – Можно Ляля и тоже на «ты». А чем ты занимаешься?
– По образованию я учитель иностранного языка, – сказала я, – а по специальности литературный переводчик в издательстве.
– А почему там работаешь? – спросила Ляля.
– Да просто пару лет назад решила поменять профессию, потому что просто надоело, – сказала я. – А что! Ни тебе планов, ни тебе тетрадок с ошибками детей, никакого тебе другого «геморроя».
Ляля невольно хохотнула.
– Что такое? – спросила я её сквозь свой смех.
– Прости, конечно, просто нечасто от взрослой женщины услышишь такие словечки. Они как-то более к лицу нам, молодым, – сказала Ляля.
– Знаешь, Ляля, – говорю я, – я не скажу, что являюсь поклонницей молодёжной культуры речи, но если слышу от молодых какое-то интересное словцо или какую-то остроумную фразу, то беру на вооружение. Спросишь – зачем? Да чтобы иногда украсить ими свои статьи по прочитанным или переведённым мной книгам или путевые заметки. Иначе говоря, если хочешь, сделать их привлекательнее не только для старших, но и молодых.
Моя собеседница удивленно вытаращила на меня свои глаза.
– Так ты и пишешь? – спросила она.
– Немного, – ответил я. – И даже публикуюсь на одном литературном сайте. Но это так, хобби моё. А ты чем увлекаешься?
– Самое больше моё увлечение – спорт, – сказала Ляля. – Причём, в любом его виде: летом – плаванье, бадминтон, ролики, гимнастика на воздухе; а зимой – коньки. Но больше всего люблю собрать пазлы. Книги читаю по настроению. А что ты переводишь и с какого языка?
– Я перевожу проз и пьесы в прозе, – отвечаю я. – Основной язык у меня – английский, а так я знаю ещё и французский. А ты на псих-фак почему пошла?
– В своё время, когда я была школьницей, Варвара Ульяновна, наш психолог, читала психологию так интересно, что я влюбилась в этот предмет и твёрдо решила учиться на психолога, – сказала Ляля.
– А что ж бросила? – спросила я.
– Позволь, я не буду это говорить, – сказала Ляля после недолгого молчания. – Но поверь мне, это далеко не из-за лени.
– Дело твоё! – сказала я.
– А родители у тебя есть? – спросил я.
– Нет, я сирота, – сказала Ляля. – Отца я вообще не знала, а мать у меня непутёвая была: пила – ну и допилась сперва до того, что я в детдом попала, а потом до того, что ей в ссоре башку пробили.
– Ой, прости! – сказала я.
– Ничего, – ответила Ляля. – Одно немного утешает – жить есть где.
Ляля глянула на часы.
– Ты куда-то спешишь? – спросила я её.
– На автобус, – сказала она.
– Подожди немного! – сказала я. Найдя ручку и блокнот, я записала телефон и дала Ляле этот листок. – Позвони, если захочешь.
– Спасибо, – сказала Ляля с улыбкой. – Рада была познакомиться!
– Взаимно! – ответила я, и мы расстались.
Что я думала себе, идя домой, – бог его знает! Но домой я уже шла совершенно другая: да, дома меня никто не ждёт; но в тот вечер я шла с надеждой, что я не одна, что тогда я встретила человека, которому могла подарить своё сердце, свою любовь… Пусть даже он одного со мной пола. В конце концов, этой девочке тоже не сладко. Так почему бы мне её не обогреть, не приласкать!.. Возможно, это будет самым радостным моим воспоминанием на пороге моей смерти.

2
Спойлер
2-го июля 2019г.
Саша +5 1 комментарий
"Лицом к лицу".
Привет, друзья! Думаю, я не очень сильно ошибусь, допустив мысль, что кое-кто из вас, читая мои тексты, приходит от них не только в восторг, но и в недоумение, а то и в ужас, видя, какие порой негодяи или пошляки выходят на первый план; и, наверняка, кто-то думает, что и я сам такой же негодяй и пошляк, как мои персонажи. К чем я затеял этот разговор? Скажу сразу: не ради приятного комплемента! Я просто хочу попробовать объяснить вам, чем «я писатель» отличаюсь от «я человека». Как писатель, я могу быть кем угодно: интеллигентом, вором, хамом, даже, пардон, геем и лесбиянкой. Я не скрою того факта, что мне нравится само перевоплощение во все эти и другие образы, как в театре, и ради этого, собственно говоря, я и занимаюсь литературой 20 лет… Однако, как человек, я, слава богу, не разделяю, например, той идеи, что в нашем православном обществе должны быть «нетрадиционные» люди, и поэтому у меня такие персонажи жить долго не будут, поскольку зло должно быть и будет наказано! Равно я не разделю никогда мысли, что, скажем, детей надо бросать в детдомах или родителей в домах престарелых и инвалидов, что надо отказаться от своей истории, предать наши победы и поклоняться Гитлеру… Как писатель или литературный персонаж (что чаще всего!), я могу говорить в моих текстах всё что угодно, а, как человек, я принимаю далеко не всё, что говорят мои персонажи. Вот и всё. Пока.
23 06 2019г.
Саша +5 6 комментариев
"Встреча с Гоголем".
Привет, друзья! Скажите, какую книгу вы перечитывали в минувшие выходные? А, может быть, пересматривали какой-нибудь любимый фильм?
Вопросы эти только кажутся праздными. Простите за нескромность, но по собственному опыту могу сказать, что когда за окном серо и холодно вопреки календарному лету, то нет средства лучше, чем или перечитать любимую книгу, или пересмотреть любимый фильм. И пускай ты всё там знаешь вдоль и поперёк; однако, согласитесь, радостно всё же иногда встретиться с кем-нибудь из любимых героев, над чем-то с ним посмеяться, о чём-то погрустить и после проститься до новой встречи. Вот и вчера я в который раз с удовольствием пересматривал фильм Леонида Парфёнова «Птица-Гоголь». Казалось бы, я знаю о Гоголе всё, равно как и о Пушкине; и всё же я не мог отказать себе в радости ещё раз, включив своё воображение, пронестись с любимым классиком на его птице-тройке через всю его жизнь, побывать с ним и на его Украине, и в Питере, и в Риме… А также пережил с ним весёлые и печальные моменты его жизни. Так что вчерашний вечер я провёл в очень хорошей и интересной компании! И в который раз по окончании фильма мне хотелось сказать: «до новой встречи, Николай Васильевич!». А ещё я бы хотел сказать спасибо Леониду Парфёнову и всем, кто ему помогал, за такой хороший фильм о великом человеке.
17 06 2019г.
Саша +3 2 комментария