+50 RSS-лента RSS-лента

Фигаро

Автор блога: Саша
Объявление.
Ищу художника-иллюстратора. Желающих прошу писать мне в личку или по адресу: alexhvostov@yandex.ru
Саша +4 1 комментарий
***
О чём бы я просил тебя, господь?
Чтоб ты пришёл, простил меня за всё
И за собой тихонечко увёл.
2018г.
Саша +4 Нет комментариев
«Поездка к отцу». Рассказ.
Воскресный день. Рано утром я поехала на кладбище, на могилу к папе, где не была без малого две недели по вине непогоды: изо дня в день было дождливо, сыро и по-осеннему холодно, хотя тогда было лето. Помню, меня эта история так достала, что я, стоя перед иконой Христа, прямым текстом говорила ей: «Господи, молю тебя со всей любовью, какая есть в моём сердце: хотя бы на будущее воскресенье дай сухой и тёплой погоды! Я очень хочу проведать папу, без которого мне на этой земле тяжело и одиноко. Пожалуйста, Господи, сделай то, что я у тебя прошу! Во имя отца и сына, и святого духа. Аминь!». Кончив это, как мне кажется, подобие молитвы, я трижды перекрестилась. И мои слова дошли до адресата: в то воскресенье, о котором я пишу, бог дал хорошую и тёплую погоду. Впрочем, тогда это было далеко не единственным чудом, о котором я расскажу позже.
***
Наверно, следует рассказать про папу. Начну, пожалуй, с того, что он меня сам воспитывал. Где была моя мать – я до сих пор не имею понятия и даже концов в этой истории найти не могу: ни свадебных фотографий, ни дневников у папы не было. Роль мамы тогда на себя взяла тётя Зоя, папина сестра. Хорошая женщина, добрая, улыбчивая, хотя, если надо было, она поругать тебя могла, и по попе дать… Но это было очень редко и сердитости тёти Зои хватало минут на пять, а после она отходила и всё становилось нормальным. Но в отличии от папы, с которым я жила постоянно, тётя Зоя была моей «гостевой мамой», поскольку ходила я к ней по выходным и на каникулах. Чтобы покончить с вопросом о матери и перейти наконец к папе, расскажу один случай: мне было лет 14-ть и я рискнула спросить папу о маме (тётя Зоя тоже это слышала!). И вдруг я увидела, как у папы мгновенно поменялось лицо: из весёлого оно превратилось не то, чтобы в злое... Скорее в холодное, даже каменное, вроде тех лиц, которые я иной раз вижу на кладбищенских памятниках. И таким же каменным голосом мне сказал: «Лиза, твоя мама умерла, когда ты родилась: у неё отказало сердце. Я тебя прошу, не спрашивай ни меня, ни тётю Зою впредь об этом, пожалуйста!». Я машинально покорилась. И вот теперь, спустя 20-ть лет, я, по-моему, понимаю, почему у отца и фотографий маминых нет, и его такой ответ: она умерла для него, потому что, видимо, бросила меня с ним и сбежала к кому-то другому. Но это лишь моё предположение.
Папа, как и тётя Зоя, тоже был человеком строгим, но справедливым. Не помню случая, чтобы он ругал или наказывал меня не за дело. До сих пор хорошо помню два случая, когда папа отлупил меня от души: один раз это было, когда я в те же 14-ть лет попробовала покурить (я сейчас уже не помню, кто меня угостил сигаретой, кажется, Сонька Лысова, моя одноклассница) и, как дура, пришла домой с запахом. Отец это учуял… Сказать, он меня выпорол, – это всё равно, что пожаловаться на шишку или синяк. Я думала, что у меня от зада и пыли не останется, так нехило мне отец его отделал ремнём. Про то, что я визжала, как свинья, которую решили зажарить живьём, я уж не говорю. К слову сказать, папа сам не курил никогда – и тогда он меня отвадил от табака надолго, приучив меня к спорту и отдав на плаванье. Жаль, что сейчас я и плавать бросила, и курить опять начала. Второй раз мне влетело за то, что я химичке на уроке сказала, что я хочу быть переводчиком, и в гробу хотела бы видеть её дурацкую химию со всеми её законами и элементами, а ещё плюнуть на это всё туда. Наверняка, химичка, жалуясь отцу, сгустила краски... Но, как бы там ни было, а всыпали мне всё же за дело.
И всё же, при своей строгости, папа был добрый и весёлый человек. Сколько я себя помню, нам никогда не было скучно вместе: например, лепя пельмени, мы нередко могли обсудить или фильм, который мы вместе смотрели, или книгу, которую я читала, да и просто события из жизни класса папе были интересны. Кстати о книгах! Именно папа приучил меня читать и привил мне к этому делу любовь, за что ему большое спасибо. Про то, какова у папы была фантазия и как он мог буквально на ходу выдумать какую-нибудь весёлую байку, я и вовсе молчу! Честное слово, я, слушая это и наедине с папой, и в компании гостей, когда они у нас бывали, всегда удивлялась трём его свойствам: быстроумию, лёгкости, с которой вёлся каждый рассказ, и умению папы подать всё так, что ты слушаешь, разинув рот и развесив уши, и не сразу разнюхаешь, что это байка. Жаль, я не помню ни одной такой истории... Да даже если бы помнила, я бы не сумела пересказать по-отцовски весело и легко. Но поверьте мне, посади с папой великого барона Мюнхгаузена – по-моему, папа его бы переплюнул. Ещё папа здорово играл в волейбол, пел и играл на гитаре. До сих пор в памяти нежный, спокойный перезвон гитарных струн и мягкий, но низкий голос отца. Он почему-то больше любил спокойные песни или романсы и пел их не менее ярко и живо, чем рассказывал свои байки. А что до волейбола – то, было дело, иногда мы вместе играли, благо, что и бассейн, и спортзал находились в одном помещении спорткомплекса «Тонус». И хотя я по первости, бывало, получала мячом по балде, но желания играть это у меня не отбивало, напротив, я лезла играть вновь и вновь, и даже ухитрялась забивать голы. И вот теперь, глядя на всё написанное, я задаюсь вопросом: откуда у папы было столько талантов? Ведь он был простым автомехаником.
***
Говоря о своём папе, как о справедливом человеке, не могу не отметить ещё одной его черты: он не давал меня в обиду ни в школьные годы, ни в начале моей студенческой поры… За что однажды заплатил своей жизнью. И виновными в этом назначили моего (слава богу, бывшего) парня и одногруппника Григория Яшина и его дружков. Чёрт, аж мерзко стало, когда вспомнила имя этого гада. Если в двух словах – то вся история началась с того, что мы с Гришей поссорились из-за того, что я получила видео от некой Анджелы, где она и Гриша занимались сексом. Я тогда потребовала у Гриши объяснений, на что мне было сказано: «Знаешь, а я даже и не раскаиваюсь! По крайней мере, у Анджелки и сиськи красивые, и ноги хоть куда, и попка тоже вполне аппетитная! Про то, что она, в отличии от тебя, которая корчит из себя хорошую девочку и прилежную студентку для папочки и тётушки, живёт легко и готова давать в любое время дня и ночи, я и не говорю. А ты так и сдохнешь старой девой или найдёшь такого же ботаника, как ты сама, у которого нет яиц, и будешь с ним в койке перед сном умные беседы вести вместо того, чем надо бы заниматься». Это всё меня взбесило – и я от всей души врезала Грише по щеке. Он стал избивать меня, ругаясь самой отборной бранью. Каким-то чудом в гостиную, где происходило всё это безобразие, влетел папа и, увидев данную сцену, выволок Гришу за шиворот на лестницу.
Я узнала о том, что папу убили Гриша с его дружками, когда их взяли, и то по чистой, почти что невозможной, случайности: один из этих выродков явился в милицию и сдал всю компанию. И фамилия у него под стать: Стукачёв. На суде Гриша, видно, понимая, что назад хода нет, спокойно и хладнокровно рассказал и о том, как отец ему надавал, когда выволок за шиворот, а после чего он (отец) сказал Грише: «Пока я жив, ни один сукин сын не ударит мою дочь!», на что Гриша, уходя, ответил: «Вот именно! Ты жив лишь пока!». На другой день, вечером, когда папа шёл домой с работы, они его убили. Как говорил тот же Стукачёв, сперва он и трое его дружков забили папу до полусмерти, а потом Гриша зарезал его ножом в сердце, после чего все пошли отдыхать к одному из них. Простите, я больше не хочу писать про этих упырей. Скажу лишь, что их посадили надолго. И слава богу!
Вот я на могиле папы. Я там всё прибрала, оставила цветочки и поминок, всё чин по чину... Сижу, глядя на его красивое, улыбающиеся тёплой улыбкой лицо, впечатанное в серый, вечно мрачный гранитный камень, и сама улыбаюсь ему, будто бы он вот-вот оживёт и мы, хоть немножко, но поговорим. Я рассказываю папе о своей жизни, о муже и сыне, о своей работе в издательстве... Как вдруг я чувствую, что чьи-то руки обнимают мои плечи. Я обернулась и увидела перед собой папу. Я была в шоке, поскольку видела его в плоти, как если бы видела кого-то из вас... Помню, я папу даже потрогала – и он был тёплый, как при жизни.
– Папка, ты откуда? Неужели с того света? – спросила я, обалдев от увиденного.
– С него самого, доченька.
– Но как?
– Да просто боженька сделал мне милость и отпустил ненадолго, чтобы мы повидались. А ты молодец: не сломалась, не опошлилась, не спилась, работаешь, замуж вышла, сына родила… Я горжусь тобой, моя девочка! Огорчает одно: твоё курение.
– Я брошу, папочка, обещаю.
Отец улыбнулся и поцеловал меня в голову.
– Спасибо, что не забываешь меня, доченька. Самое главное – живи ради своих мужчин, люби их и будь ими любима!
– Спасибо, папуля.
– Прости, мне пора.
– Папа... А мы ещё увидимся?
– Может быть. Не скучай!
– Я люблю тебя, папочка.
– И я тебя, моя девочка.
Сказав это, папа также волшебным образом исчез. А я ещё долго стояла, не понимая толком, что это было, но слёзно моля бога, чтобы оно хоть когда-нибудь ещё раз повторилось.
23-го января 2019г.
Саша +4 2 комментария
«Научи меня любви!»
В передаче Юрия Вяземского «Умники и умницы» я услышал вопрос, над которым сам не на шутку задумался: можно ли научить человека любить?
Так можно ли? – спросил я сам себя. И вот мой ответ: пожалуй, и да, и нет. Объясню: я склонен думать, что к любви, как и к музыке, например, к рисованию, нужен тоже своего рода талант, как это ни странно, наверно, звучит. И даётся этот талант лишь тому человеку, который на протяжении всей своей жизни относится к ней с добром, любит её, не злобится на какие-то её «подзатыльники» и вообще старается делать людям как можно больше доброго и светлого. А таких людей у нас шиш да маленько. Научить любви человека в прямом смысле слова нельзя, поскольку это не физика и не математика. Но можно научить человека любви можно, только лишь показывая пример своего любовного отношения к своей жене, к родителям и так далее… А если муж с женой изо дня в день цапаются, как собаки, но ребёнку говорят о любви и уважении к ближнем (а он-то видит противоположную картину!) – о чём тут говорить? Какая у этого ребёнка будет любовь к ближнему?! Это тоже самое, что говорить чаду о вреде курения, дымя сигаретой в зубах. Но самое страшное – это когда в маленького человека вкладывают ненависть к людям на государственном уровне. Сам видел в новостях репортаж, где рассказывали о детском лагере на Украине, в котором детей учили стрелять по «врагам народа», то есть, по своим же гражданам, не разделяющим нацисткой идеологии нынешней власти. Более того, этим детям буквально вбивали, как гвоздь, в голову мысль о том, что они – люди, а те, кто по ту сторону черты, – это мусор с помойки… И воспитывают этих детей в «лучших» традициях нацизма. Я умолчу о тех эмоциях и словах, которые из меня били фонтаном при виде этого безобразия... Позволю себе лишь вопрос: а знали ли родители, что делают их дети в том лагере и что им внушают в умы и души?
И вспоминая об этом репортаже, я с грустью понимаю, что этих детей никто не будет учить настоящей любви к людям в независимости от нации, взглядов и так далее. Их научат любить предателей, служивших немцам в войну, и ненавидеть истинных героев, победивших врага и принесших мир на родину. Иначе не скажешь про этих детей, как только дети с покалеченными душами.
16-го ноября 2018г.
Саша +7 5 комментариев
"Не ждите до лета!"
Мои друзья и читатели! Должен вам сказать, что я продолжаю работу над рассказом "Мои летние дни", но она идёт очень трудно -- и потому ожидать рассказ следует не раньше будущего лета. Прошу извинить меня за огорчение и отнестись с пониманием.
Саша +3 1 комментарий
«Немного счастья напоследок». Трагедия в пяти сценах.
Лица:
Андрей – сын умершей хозяйки квартиры.
Ольга Петровна и
Вера Сергеевна – подруги умершей.
Слава, Вова, Дима и Миша – друзья Андрея.
Мила – любовница Андрея.
Дух матери Андрея

Сцена-1.
Квартира. В гостиной за столом сидят люди: они поминают умершую хозяйку. Первое слово берёт Андрей.

Андрей. Ну, что ж, друзья, выпьем за упокой души моей мамочки... Пусть земля ей будет пухом и пусть бог примет её добрую душу! (Все пьют и закусывают). Да уж... Вот ведь ещё позавчера сутра я с мамочкой говорил по телефону и мы весело общались, а в обед на тебе – и всё… (плачет). Ей-богу, поверить не могу, что я отныне больше не увижу маму, не позвоню ей и мы уже ни о чём не поболтаем, не поспорим или не обсудим ничего. Что ж, видно уж так бог захотел!

Андрея поддерживают Ольга Петровна и Вера Сергеевна.

Ольга Петровна. Ты прав, Андрюша. Валечка была добродушным и очень общительным человеком. И мне, и Вере будет тоже не хватать её весёлых и ярких бесед в перерывах, её артистичной, яркой и образной речи, её неожиданных, но интересных фраз… Например, вот последний её шедевр, выданный ей во время нашего разговора об увеличении возраста выхода на пенсию: «Оленька, пенсия – это когда ты сидишь дома, как пень, ничего не делаешь и за это деньги получаешь; уж лучше тогда эти же деньги получать за то, что ты пользу приносишь».

Вера Сергеевна (с грустной улыбкой). Да уж, Валюша умела иногда высказаться… Будет очень грустно без её юмора. Да и вообще она была хорошей подругой и отзывчивым человеком. Например, я всю жизнь буду помнить, как Валя помогла мне мою больную маму сперва в больницу положить, где у неё одноклассница работала, а когда мама умерла всё же – Валя мне и с похоронными делами помогла, и потом почти всегда была рядом… (плачет, но вскоре приходит в себя). Пусть бог примет её добрую душу! У тебя хорошая мама была, Андрюша.

Эстафету принимает Слава.

Слава. Я и все наши с Андреем товарищи хотели бы вспомнить Валентину Павловну, как гостеприимного и общительного человека. Бывало такое, что или я, или (показывает на сидящих с ним друзей) Вовка с Димкой и Мишкой, или кто-то ещё из наших зайдём к Андрюхе зачем-нибудь или так, а он, например, за хлебом убежал; так Валентина Павловна поговорит с нами, спросит о том и сём… А иногда и идейку подскажет, скажем, для реферата. Очень интересно с ней было да и душевно. Светлая память этой доброй и милой женщине!

Все вновь выпивают и закусывают, а после ещё долго разговаривают. Поминки кончились и гости потихоньку стали собираться к дому. Хозяин вышел их проводить.

Ольга Петровна (Андрею). Андрюша, не падай духом, дорогой! Всё понемногу пройдёт. Если тебе нужно будет поговорить – звони в любое время или мне, или Вере Сергеевне!

Вера Сергеевна (Андрею). Да, конечно, Андрюша, звони, когда угодно. Всё наладится!

Андрей (обеим женщинам). Спасибо за поддержку.

Слава (пожимая руку Андрею). Не падай духом, дружище! Мы с тобой.

Остальные друзья сказали тоже самое.

Андрей (друзьям). Спасибо, ребята, что пришли. Я постараюсь держаться и жить дальше… Хотя это будет трудно. Всего хорошего!

Все уходят.
Сцена-2.
Та же гостиная. Андрей в ней один.

Андрей (налив себе рюмку и подойдя к портрету матери, стоящему напротив стола). Ну, что, мамочка, вот и окончен твой прощальный бал – и я могу снять маску скорбящего по тебе сына! Слава богу, ты больше не будешь мешать мне жить, как я хочу и любить тех, кто нравится мне, а не тебе! Я уж и не надеялся, что когда-нибудь ты ляжешь в гроб и замолчишь навсегда… Признаться, я едва верю тому долгожданному счастью, которое на меня сейчас свалилась! Боже, сколько ты мне крови выпила, наставляя меня на ум и заставляя меня жить по твоим сраным принципам, страшное дело! Ведь что могло бы быть проще тебе жить своей жизнью и дать мне жить своей? Так нет же, тебе надо было устроить мою жизнь правильно, чтобы образование у меня было не ниже высшего, чтобы женить меня на хорошенькой девочке, чтобы мы тебе потом внуков нарожали и вообще, чтобы я был примерным семьянином. Да если бы я хотя бы один день так прожил – то или бы повесился, или сбежал, так как мне к чёрту не нужна эта тягомотина с женой, детьми и прочей белибердой! Да, я люблю свободу, люблю гулять с друзьями допоздна или «трахаться» с девчонками всю ночь… И только ты своими тухлыми мозгами никак не могла это понять. Ну, да ладно! Давай выпьем за мою новую, свободную жизнь без тебя.

Звякает своей рюмкой о бокал умершей и выпивает. После чего, прибрав всё со стола и убрав сам стол в угол, берёт мобильный телефон и звонит Миле.

Алло, Милёнок, привет! Как ты? Скучаешь? А давай я к тебе приеду! Погуляем (погода сегодня на славу!), затем поужинаем, а после займёмся любовью. Или можно наоборот: сперва любовь, а после ужин. Так лучше? Хорошо! Жди меня – и я приеду!

Кончает разговор с Милой и звонит в такси.

Алло! Такси? Будьте добры машину прислать! Пионерский переулок, дом 3, первый подъезд. Через пять минут будет машина? Хорошо, выхожу.

Кладёт трубку и суёт мобильник в карман брюк. Затем быстро проходит на кухню, берёт в холодильнике бутылку вина и коробку конфет, складывает всё в пакет, гасит всюду свет и уходит.


Сцена-3.
На квартире у Милы. Андрей и Мила.

Мила (встречая Андрея). Привет, дорогой! (целуется с Андреем). Как ты доехал? Давай, проходи!

Андрей (весело). Доехал хорошо! Как видишь, меня не растрясло и не помяло! (удивлённо). А чего в халате ходишь? Мы же погулять собрались…

Мила (сладко улыбаясь). Дорогой, а давай погуляем чуть позже! Я так по тебе соскучилась, что не могу описать. Да и тебя утешить надо (гладит Андрея по щеке): ведь ты же с поминок своей мамочки…

Андрей (прерывая Милу). Давай не будем о плохом!

Мила. Давай!

Андрей. Ну вот! Тем более я нам с тобой купил твоё любимое вино и твои любимые конфеты (раскрывает пакет и показывает содержимое Миле).

Мила (радостно). Спасибо, моё солнце! (берёт пакет Андрея, ставит на трюмо, после чего обнимает самого Андрея). Я тебя обожаю! Поцелуй меня!

Андрей целует Милу, во время чего та запускает его руку под свой халат, где у неё ничего нет.

Андрей (с улыбкой). Ай-ай-ай! Это как нам не стыдно ходить с голой попой?

Мила. Ох, кто бы говорил о стыде! Али забыл, как тебе нравилось трогать мою попку, гладить её, сжимать своими сильными руками, целовать? А сколько раз ты её с удовольствием «любил»? Так я тебе всё напомню! Пойдём со мной!

Оба, целуясь, уходят в спальню Милы, где страстно занимаются любовью. Закончив, просто лежат на постели обнажёнными и разговаривают.

Андрей. Какое блаженство! Милёнок, за что я тебя больше всего люблю – это за твой талант доставить мужчине незабываемое удовольствие! Пусть я не увижу рая; но, умирая, я вспомню о том, как мне было хорошо с тобой, в твоих объятьях и в минуты нашей сумасшедше-страстной любви!

Мила. Ты знаешь, я бы хотела, чтобы ты это всё вспоминал при жизни: так было бы как-то радостнее. А потом, разве нас не ждёт счастливое будущее?

Андрей. Ждёт, мой ангел! (целует Милу). Конечно, оно ждёт! И оно будет самое прекрасное!

Мила. То-то же! А что насчёт талантов – то ты, верно, забыл ещё один мой талант: я умею готовить! И у нас на ужин твой любимый фаршированный перец. Есть хочешь?

Андрей. Спрашиваешь!

Мила. Тогда идём на кухню!

Андрей. А потом обратно сюда?

Мила. А прогулка?

Андрей. А гори она огнём

Мила. Ну, как хочешь! Всё для тебя!
Встают, одеваются и идут на кухню, где пьют вино, ужинают и разговаривают.

Сцена-4.
Утро. Андрей тихонько просыпается, ощупывает постель и, не найдя в ней Милы, открывает глаза и смотрит вокруг.

Андрей. Милёнок! – в ответ тишина. – Мила, детка, ты где? (самому себе). Может, она на кухне или в душе? Сейчас разберёмся! (смотрит на часы). Ого! Это восемь часов уже! Рота, подъём!

Встаёт, одевается и выходит из спальни на кухню, откуда доносится запах кофе и свежей выпечки. На кухне Андрей находит Милу.

Мила (Андрею). С добрым утром, солнце! (целует Андрея). Как спал?

Андрей. Как с такой красавицей, как ты, можно спать? Только хорошо!

Мила. Ну, мало ли! Мы после ужина вон, как «оторвались»! Забыл?

Андрей (гладя Милу по попе). Такое не забудешь! Особенно после того, что ты творила. Это было просто супер! Вероятно, я буду неоригинален, но ты была просто гигант страсти!

Мила (улыбаясь). Я рада, что тебе понравилось. (целует Андрея). Кофе будешь?

Андрей. Не откажусь, равно, как и от оладушек.

Мила. Тогда к столу!

Оба садятся завтракать.

Мила. Вкусно?

Андрей. Обалденно!

Мила. Ну, слава богу! Знаешь, мне просто под утро к чему-то приснилась огромное блюдо, на котором была большая гора оладий. Они были такие пышные, румяные, аппетитные, что хотелось их стягивать с блюда и кушать, кушать, кушать… В общем, я чуть слюной не подавилась. И в шесть часов утра, не вытерпев этой пытки, я встала и пошла стряпать оладьи нам к завтраку. А ты чего в такую рань встал?

Андрей. Да какая рань – восемь утра!

Мила. И что? Воскресенье ведь!

Андрей. И что? Если воскресенье – можно проспать до обеда?

Мила (усмехаясь). Я бы сказала, до второго завтрака.

Андрей смеётся.

Андрей. Ты скажи мне, как мы день проведём?

Мила. Сначала съездим на озеро покупаться и позагорать, потом можем приехать домой – пообедать и отдохнуть, а вечером пойдём в кино, в боулинг… Куда угодно!

Андрей. План хорош! Только мы кино перенесём на день, так как мне надо приехать домой, чтобы подготовиться к работе.

Мила. Хорошо! – пауза. – Знаешь, Андрюша, прости, но я скажу тебе кое-что.

Андрей. Что ты хочешь мне сказать?

Мила. Слава богу, что твоя мамаша, эта старая крыса, наконец-то сдохла! До самой смерти ей не забуду, как она меня рассматривала, когда я к вам в гости пришла… Ощущение было, что я голой перед ней сидела или вовсе пришла с помойки и не мытой села за стол. А потом, когда ты вышел курить, она прямо сказала, что её сыну, то есть тебе, нужна девушка из хорошей семьи, а не девица непонятного происхождения и лёгкого поведения. Нормально?! Я шлюха, а она вся такая праведная! И тебя она, видимо, родила от святого духа. Сердце кровью обливается, как вспомню, что ты врал своей мамочке, чтобы со мной встретиться: то ты на рыбалку поехал, то с друзьями в баню, то ещё куда-то.

Андрей (гладя Милу по щеке). Но ведь мы встречались! И нам было хорошо. Или нет? (Мила улыбнулась). Ну, вот!

Звонит мобильный телефон Андрея. Андрей, глядя на экран, делает кислое лицо неохотно берёт трубку.

Андрей (притворно-вежливо). Да, Лариса Николаевна! Ничего страшного, я уже не спал. Что случилось? Колесо сломалось? А вы где находитесь? Дачный посёлок «Радужный»… А! знаю такой. Я часа через два у вас буду, потому что выходной – пробки и всё такое… Всё, до встречи. (злобно, кладя трубку). Чтоб тебе… хорошо жилось на свете, карга старая! (Миле). Милёнок, прости, но мне нужно отъехать: у директрисы машина сломалась, а она одна на даче… Сама знаешь, людям нужно помогать, особенно тем, которые тебе зарплату платят. Так что сейчас позагорай без меня, к обеду я буду. Обещаю.

Мила (грустно вздохнув). Что ж, надо – так надо. Езжай, а я пока дома приберу.

Андрей. Ты же позагорать хотела.

Мила. Да я с тобой хотела! А без тебя что делать на озере?

Андрей. Ну, как хочешь! А в другой раз съездим вместе на озеро. Не скучай! Я постараюсь скоро быть.

Андрей целует Милу и уходит.

Сцена-5.
Вечер. Андрей вернулся домой, разделся, прошёл в гостиную и тотчас увидел дух своей матери. Он в шоке.

Дух (с печальной улыбкой). Здравствуй, сынок!

Андрей (не спеша проходя). Мама? Но как? Ведь ты же… умерла.

Дух (спокойно). Удивлён? Да ты присаживайся – в ногах правды нет! (Андрей также в шоке всадится на диван). Да, иногда и покойники возвращаются с того света, чтобы увидеть тех, кого они оставили, и посмотреть им в глаза после того, что они видели с небес. Вот и я решила ненадолго к тебе вернуться.

Андрей (отирая пот со лба). Зачем?

Дух (также спокойно, но твёрдо). Да просто, чтобы сказать тебе несколько слов: мне очень горько и стыдно, что я была твоей матерью; я бы простила тебе твои обиды, нанесённые мне, твою ложь (да-да, я догадывалась, где ты был и с кем!)… И я знаю, что и прошедшую ночь ты провёл у своей Милы. Я бы тебе простила и то, что ты решил забыть меня. Но чего я тебе никогда не прощу – так это того, что ты позволил этой шлюхе марать моё имя грязью. Да, я была, возможно, неправой; но не ей, сучке сопливой, судить меня и глумиться надо мной, что я тебя от святого духа родила! А ты, вместо того, чтоб вступиться за меня, мило с ней разговаривал, гладил по щеке, когда следовало бы ей дать пощёчину и не одну! Неужели я была таким чудовищем, что тебе даже памяти моей не жалко? А про то, какой мой сын лицемер, и говорить нечего. И наконец: хочешь жить с Милой – живи! Но счастья у тебя с ней не будет.

Андрей (возмущённо). Это почему?!

Дух. Да она же тебе, дураку, изменять будет налево и направо! Вот пример: ты только уехал директрисе помогать – так твоя Милочка позвонила своему какому-то Максу и они вместе поехали на озеро, где кувыркались абсолютно голыми. А где гарантия, что она ночью не будет с ним или ещё когда-нибудь, когда тебя не будет?

Андрей (в гневе). Даже если это так – это уже не твоё дело! Я сам себе жену выбрал и буду сам с ней жить, какой бы она ни была! А теперь убирайся отсюда! Убирайся, пока я тебя не убил!!!

Дух (усмехаясь). Кого ты убить хочешь?! Андрюша, окстись! Ты же меня уже убил, сперва доведя меня в ссоре до сердечного приступа и не дав мне никакого лекарства, а затем вызвав неотложку, когда было уже поздно. Впрочем, если очень хочешь – давай, попробуй ещё раз!

Андрей (также в гневе). Очень хочу! Сейчас ты у меня за всё получишь, старая гадина!!!

Андрей вскакивает с дивана и бежит к высокой и тяжёлой вазе с цветами, стоящей на тумбе с телевизором. Схватив вазу, Андрей замахнулся, чтобы швырнуть её в дух матери, но внезапно падает от остановки сердца.

Дух (мёртвому Андрею). Ну, вот и всё, сыночек! Теперь пусть бог нас обоих и судит!

Дух исчезает, а посреди гостиной лежит тело Андрея.

Занавес.
24 06 2018г.
Саша +3 2 комментария
Сказанье об отце.
С сотворенья сего мира
Мы на землю все приходим
По желанью и по воле
Бога, нашего отца.
В этот мир он нас пускает,
Наказав любить друг друга,
Помогать, коль постучится
В дом к кому-нибудь беда.
И живём мы, по началу
Все наказы соблюдая,
Ближним нашим помогая
И стараясь их любить…
Но проходить год за годом –
Мы взрослеем понемногу
И отныне по-другому
Нам уже охота жить!
Постепенно забывая
Наших близких, мы уходим
В жизнь, которая свободы
И веселия полна:
Там не надо будет помнить
Про долги и про заботы
И там можно ум заполнить
Алкоголем допьяна,
А потом, в пылу веселья,
Чудеса творить такие,
Что едва ли тут возможно
Без стыда о сём сказать:
Там буквально до рассвета
Можно петь хмельные песни,
Ну, а кто-то, может, будет
Даже голым танцевать
Или просто так, с подругой,
В тихом уголке укрывшись,
Будет страстно целоваться
И затем её любить…
Ах, да то ль ещё придумать
В том веселие угарном
Можно, коли человечье
Во хмелю всё позабыть.
И плевать уж с колокольни
На заветы бога можно,
Равно как на то, что дома
Нас родные ждут без сна!
Нам ведь весело, ребята,
Наша жизнь вполне прекрасна,
Так живи сейчас, покуда
Радости она полна!
Да вот мы не понимаем
То, что наш отец небесный
Видит всё и очень больно
Ему там за нашу жизнь:
Что мы до зори гуляем,
Всё на свете забывая,
И вообще, что мы стремимся
Сами без оглядки вниз;
Видит он, как обижаем
Мы нередко наших ближних,
Говоря им напрямую,
Что житья от них нам нет,
Что они нам надоели
Тем, что просят постоянно
То одно, а то другое,
Только лишь придёт рассвет…
И так длится ежедневно,
Месяцами и годами,
И терпение господне
Иногда, увы, сдаёт:
Вот тогда он постепенно
Забирает наших ближних
В мир иной и нам свободу
Долгожданную даёт.
И, казалось, ты свободен –
Веселись теперь, сколь влезет!
Да вот только та свобода
Немила нам, будто ад:
Мы тогда, как волки, воем
По утрате наших близких,
В миг тяжёлый сознавая,
Что им нет пути назад.
А, бывает, и иначе
Наказать господь нас может
За все наши прегрешенья,
Сильный нам послав недуг,
И тогда мы извергаем
Беспрерывные проклятья
Нашей жизни, что немилой
Почему-то стала вдруг.
Есть средь нас и те, кто в бога
Отродясь, видать, не верил
И кому уж не поможет
Измениться даже ад:
Ведь они, желая власти,
Будут сеять в людях смуту,
Чтоб войной пошёл жестокой
Тотчас против брата брат,
Чтобы граждане забыли
Своих истинных героев
И героями считали
Тех, кто к немцам перебёг,
Кто свою отчизну предал,
Лучшей доли ожидая,
И кого (я в это верю!)
Проклял, верно, и сам бог…
Вот они стоят у власти,
Наслаждаясь смертной бойней,
И плевать им с колокольни
На чужие слёзы, боль…
Я молю тебя, всевышний,
Накажи всех их сурово
И верни ты в жизни людям
Снова счастье и покой!
Возврати улыбки детям,
Что войною были стёрты,
Излечи от боли лютой
Им их юные сердца,
Чтоб в глазах у них светилось,
Словно утром солнце, радость,
Чтобы от войны жестокой
Не осталось и следа!
А ещё прощу тебя я
Дать прощенья всем, кто грешен,
Ведь их просто с толку сбили,
Сея ложь по их умам.
Пусть они оружье сложат,
Пусть помирятся друг с другом
И пусть с миром возвратятся
По родным своим домам!
p.s.
Под конец сего сказанья
Я задумался невольно:
«Неужели в грешном мире
Нашем добрых нет сердец?
Неужели же напрасно
В день уже давно минувший
В жизнь путёвку человеку
Дал небесный наш отец?».
И, припомнив моих близких,
И друзей моих, знакомых,
И по их примеру видя
Отношение к родным,
Понял я, что всё ж бывают
Люди добрые в сём мире,
Что помочь тебе сумеют
И согреть теплом своим.
И таких людей, я верю,
На земле у нас немало,
И господь их тоже видит
С высоты небес своих;
И за их дела благие,
За любовь и нежность к ближним
Он стократною любовью
Одаряет также их!
2018г.
«Ещё раз о настоящим человеке».
Борис Полевой, создавая книгу о лётчике Алексее Маресьеве, на первый план выдвинул силу духа и волю к жизни этого человека, а ещё неуёмное желание вернуться в авиацию, к самолётам, к небу...
Если бы я сегодня осмелился написать подобную книгу, то я бы, пожалуй, на первый план выдвинул немного другие, хотя и не менее ценные качества моего героя – это порядочность, честность и достоинство. Спросите почему – отвечу:
Не так давно в «Литературной газете» я прочёл материал о замечательном полководце, герое Великой Отечественной войны, маршале Константине Константиновиче Рокоссовском. И меня в этом человеке приятно удивили два его таланта: кроме таланта полководца, о котором многим известно, ещё талант остаться не озлобленным на жизнь человеком и настоящим мужчиной не только на поля боя. Человек прошёл три войны, арест в 1937-м году, пережил опалу Хрущёва 1962-м... И у него достало сил и мужества не обозлиться на эту жизнь, не предать старого хозяина, которому он служил прежде, и не лебезить перед новым. Про то, что этот человек признал свою внебрачную дочь, которая родилась в следствии его романа с военврачом Талановой, и говорить нечего!
***
О чём я всё это? Да, пожалуй, о том, что очень не хватает такого человека в наше время. Сейчас почему-то стало нормой, например, не признавать своих детей без пресловутой ДНК; а есть и такие «фрукты», которые и после ДНК умудряются это делать. В свою же очередь, иные дети могут сдавать больных папу с мамой в дома престарелых/инвалидов, дабы те не мешали своим чадам жить свободно и не докучали своими нравоучениями. Про то, что сегодня можно без стыда оскорблять ветеранов, пожелавших почтить память погибших однополчан 9-го мая, и поливать грязью из любой дырки наше прошлое, я вообще молчу! Вот такой сегодняшний портрет настоящего человека. Да, конечно, не все такие выродки… Но, к сожалению, именно этих выродков в наше время становится всё больше. А хотелось бы наоборот: чтобы в человеке было бы больше любви, уважения, сострадания… Ну, на худой конец, просто терпимости к людям с другими позициями и взглядами на эту жизнь. Я глубоко убеждён, что настоящий человек – это тот, кто не обгаживает свою историю, как бы она ни сложилась, не предаёт своих дедов, воевавших или погибших ради его жизни, не бросает своих детей и родителей, а заботится о них и так далее. И стать таким человеком возможно! Один вопрос: кому оно надо?
4-го июня 2018г.
Саша +2 2 комментария
О работе над рассказом "Мои летние дни".
Задумал написать ещё один подростковый рассказ. Называется он "Мои летние дни". Сюжет рассказа в том, что мои главный герой, мальчишка 15-ти лет, будучи летом на каникулах у бабушки, влюбляется в хорошенькую девчушку, которая к том же его ровесница. Девочка по началу тоже проявляет к нему интерес: они вместе ходят гулять, ездят на велосипедах на речку, мой герой развлекает свою возлюбленную немыслимыми историями, сочиняемыми прямо на ходу... Словом, всё идёт прекрасно, пока барышне в какой-то момент это не надоело и история для моего героя не кончится неожиданным для него образом. Каким -- пока не знаю. Работа над рассказом пока идёт ни шатко, ни валко, так как у меня есть ещё кое-какие тексты, которые нужно дописать; а, во-вторых, мне надо время, чтобы отделаться от сюжета любимого мной рассказа Юрия Нагибина "Эхо" (который меня и вдохновил!), чтобы написать действительно свою историю, со своими героями, мыслями и чувствами, вложенными в их умы и души.
«Мой самый любимый человек».
Шёл второй день, как я валялся с простудой. Жар, ломота в костях, головная боль… Словом, была масса «приятных» ощущений. Всё это и огорчало меня, как человека активного (как отец говорит, с пружиной в пятой точке), потому что я физически не могу не то что лежать, сидеть на месте дольше пяти минут, и в тоже время немного радовало, потому что в этот момент рядом со мной мои родные, чьё внимание, забота, тёплое слово или улыбка куда приятнее противных таблеток. Впрочем, моя болезнь причиняла мне огорчение не только тем, что выбивала из нормального ритма; она лишала меня счастья поехать в эти выходные с домашними на вокзал, чтобы встретить поезд, следовавший из Владимира, в котором ехал мой самый любимый человек: моя тётя – Вера Владимировна Лисичкина. Хотя, сколько помню себя, я всю жизнь называл её Верой. Тётей Верой никогда. Просто частенько слышал, как её и мама, и папа в общении звали, ну, и прилипло мне к языку лишь имя. А со словом тётя оно прилипать ну никак не желало. Так с тем все и смирились. Вы бы знали, как я обрадовался, прочтя в Интернете письмо, в котором Вера писала, что она скоро приедет! Я ждал этой встречи, всю неделю готовился к ней, мечтал, как обниму и поцелую свою родственницу и первую подругу, как подарю ей её любимые красные розы… И тут всё на смарку. Так что пришлось мне дожидаться мою тётушку с родителями, которые поехали встречать поезд, в кровати. От вокзала до нашего дома, наверно, с полчаса пути на машине при нормальном движении. Но тут время моего ожидания растянулось ни на полчаса, ни на сорок и даже ни на пятьдесят минут. Ощущение было, что это коварное время, зная то, как мне плохо и одиноко, решило меня подразнить, как хозяин дразнит кошку куском мяса, чтобы та за ним потянулась. Наконец силы мои иссякли и я заснул. И приснилось мне, что лежу я не в постели, а на морском берегу, слушаю шум прибоя, вдыхаю свежий бриз и наслаждаюсь теплом летнего солнца. Но помимо берега, моря и солнца увидел я в этом сне, как ко мне подошла одна молодая и красивая женщина. Она тихонько опустилась на песок, улыбнулась, провела своей рукой по моим волосам и оставила на моей щеке два своих спокойных и нежных поцелуя. А потом ушла. Знаете, мне её улыбка, прикосновение и поцелуи показались какими-то знакомыми, даже родными… Сколько времени я проспал – не знаю, но когда проснулся, в моей комнате по-прежнему царила тишина. Неужели их ещё нет? – с тревогой подумал я. Вот это шутки! Тут я забеспокоился и решил уж, было, звонить своим, но именно в этот момент мне очень захотелось пить. Думаю, сейчас схожу попью, а после выясню, где их всех нечистая носит. Едва выхожу я из своей спальни, как слышу доносящийся с кухни разговор. Слава тебе, господи! – думаю уже с облегчением и, перекрестившись, даю ходу на кухню. В это время я встречаю отца в коридоре.
– Проснулся, Алёша? – спросил он меня.
– Ага. – говорю ему я, уже будучи не в силах сдержать моей выкипающей радости.
– Ну, иди-иди, обними свою любимицу! – сказал мне отец, увидев мою улыбку, которая при своём появлении занимала ровно половину моей физиономии.
Я продолжил свой «полёт» в сторону кухни. Приближаясь к конечному пункту в квартире, я вижу, что Вера сидит ко мне спиной. Думаю, так, сейчас я ей сделаю сюрприз. Спокойно подхожу к ней и говорю:
–девушка, к вам можно за столик?
Как она начала хохотать! И смех её был звонкий и весёлый, как первый дождик.
– Молодой человек, вам ко мне за столик не можно, а даже необходимо!
Я сел с ней рядом и мы обнялись.
– Что ж это ты, мой хороший, болеть решил? – спросила она, глядя на меня своими большими серыми глазами.
– Зато какая польза: вон, сколько сразу любящих тебя родственников появляется! – в шутку отвечаю ей я.
И опять раздаётся хохот на всю кухню. Только уже к смеху Веры добавился смех отца и мамы и я побоялся, что наша маленькая, но такая уютная кухонька просто разрушится, не выдержав таких звуковых волн.
– А ты как надолго к нам? – спросил я Веру.
– Да пока не выгоните, – таким же шутливым тоном ответила мне она.
Мне стало так хорошо, что я и забыл про своё иссушённое жаждой горло.
И вспомнил о нём лишь тогда, когда мама меня спросила, буду ли я пить чай. Я ответил согласием.
– Вера, – обратился отец, – а ты, может, коньячку выпьешь?
–А с удовольствием! Наливай! – сказала Вера.
И хотя моя тётушка не была заядлой любительницей спиртного, но если у неё было настроение, могла себе чуть-чуть позволить. Вот мы все сели за наш круглый стол, Вера подняла рюмку и спросила:
– За что пьём? И я предложил тост, с которым все согласились:
– А давайте за то, что мы вместе!
Три рюмки и кружка отзвенели, содержимое, что целиком, что частично, было принято нашими организмами.
– А я лежу, жду вас, жду. А вас всё нет и нет. Это какими огородами вы до дому ехали, что я, не дождавшись вашего приезда, уснул? – спрашиваю Веру.
– Просто, Алёша, поезд опаздывал, а ещё на пути к вам мы увидели весьма неслабую аварию и нам пришлось объезжать по другой улице. А когда приехали, я вошла к тебе, а ты спишь. Ну, мы тебя будить не стали. – сказала Вера. Так вот кто меня поцеловал и гладил мою голову! – подумал я, вспоминая свой сон.
– А почему ты одна приехала, без Светланки? – спросил я Веру.
Светлана – это её дочка и моя двоюродная сестрёнка. Рыжая, весёлая, озорная девчонка. Правда, немного ветряная, но всё равно я её очень люблю.
– А Света захотела поехать в гости к дяде Мише с тётей Ларисой. А я и не против была: иногда нужно немного отдохнуть друг от друга. Но обещаю тебе, что зимой мы приедем вместе. – сказала Вера.
– Зимой, даст Бог, мы сами к вам пожалуем, – сказал отец.
– Будем очень вам рады, – ответила Вера.
Тут мама предложила ещё один замечательный тост: вот тут сидит один юноша, который, зайдя сюда, назвал нашу любимую родственницу девушкой. Так выпьем же за то, Верочка, чтобы тебя ещё не раз так называли! Так мы ещё долго сидели, смеялись, произносили тосты, вспоминали, говорили… Слегка подустав, я отпросился в свою комнату прилечь.
– Я к тебе ещё приду, – сказала Вера.
–Это ты меня пугаешь на ночь? – с иронией спрашиваю я.
В ответ на мои слова опять раздался гром семейного хохота. Придя к себе и улегшись на кровать, я почувствовал, что моя болезнь куда-то девалась. Ломки в костях нет, голова не болит и вообще как-то легко! Очевидно, болезнь просто не смогла перенести нашего дикого веселья.


***
Если спросить меня, какие самые главные качества я бы выделил в характере Веры, рассказывая о ней, я бы ответил – силу духа и жизнелюбие. Почему? Да, конечно, она красивая женщина, весёлый, умный, образованный, добрый человек… Но это может быть у каждого. Однако, наверно, не каждый сумеет любить жизнь, даже если она иной раз даёт подзатыльники, не озлобиться на неё и не впасть в отчаянье. А Вера смогла. Смогла, возможно, потому, что у неё такое сильное и говорящее само за себя имя – Вера. Вера в то, что счастье обязательно сменит горе; что выздоровление победит болезнь и так далее. И она оправдала своё имя в полной мере. Первый такой удар от жизни Вера получила в самое время своей беременности Светой: по вине пьяного водителя погиб её муж, Виктор Викторович Лисичкин, который просто ждал свой автобус на остановке, когда возвращался с работы домой. Тоже весёлый дядька был, царство ему небесное… В какие игры мы с ним только ни играли, когда я был маленьким!.. Мне его гибель тогда объяснили так, что, мол, дядя Витя уехал очень далеко и надолго. Это позже я всё узнал, как оно случилось. А как Вера это всё пережила – я не могу представить. И, описывая сейчас данную историю, я задаюсь вопросом: вот наверняка был суд по этому делу и тот мужик понёс наказание… Хватило ли ему мужества посмотреть в глаза родителям, у которых он отнял их сына, а так же жене, у которой не стало мужа и будущего отца их ребёнка (Вера тогда была беременной Светой), и попросил ли он у них прощение?.. Ведь дядя Витя, наверно, очень ждал малыша; мечтал, как выйдет с ним из роддома, как станет его водить на прогулку, купать и рассказывать ему сказки… И все эти мечты превратились в прах.
Второй удар Вера получила, когда Светка в 12-ть лет сломала позвоночник. А дело как вышло: она с классом играла в баскетбол на физкультуре и в момент, когда Света прыгнула, чтобы послать мяч в кольцо, её кто-то толкнул – она упала и сильно ударилась спиной. Итог – перелом, лежание на вытяжке, «утка» под кроватью и мамина боль с тайными слезами, дабы не причинять дочери помимо уже имеющихся у неё физических страданий ещё и душевные. Шло долгое время лечения и восстановления; Вера (как я знаю из разговоров родителей) каждый день, идя с работы в больницу, заходила в церковь и молилась Божьей матери, чтобы она придала ей самой сил и помогла в выздоровлении Светы. И эти молитвы дошли до адресата – Света стала понемногу поправляться, начала стоять и ходить… Сидеть ей ещё пока было нельзя. Когда же Светланка, наконец, выписалась, Вера её записала в бассейн, чтобы дочь и плавать научилась, и спину укрепляла. Да и сама Вера, как она писала, была бы не против хотя бы раз в неделю в воде пополоскаться.
Конечно, вряд ли бы Вера это всё пережила, не ощущай она нашей поддержки. Я и родители были с ней рядом в наших письмах и звонках по телефону; дед с бабулей, тётя Лариса (старшая сестра Веры и отца) лично помогали, кто как мог.

***
С чего начинается почти любая история семьи? Мне кажется, что с семейного фотоальбома, пересматривая который, вы возвращаетесь мыслями в ваше прекрасное далёко, словно на остров, где всегда голубое небо, рыжее солнце и много-много радости. Вы вспоминаете, какими вы были озорными и беззаботными много-много лет тому назад; какими были молодыми, весёлыми и полными сил ваши родители…
Вот и сейчас, ведя свой рассказ о семье, в которой воспитывались мой отец и две мои тётушки, я тоже, будто бы пересматриваю старый семейный альбом.
И Вера, и отец мой, Андрей Владимирович Сотников, и тётя Лариса (единственная родственница, которую я зову тётей, потому что она старше отца и Веры, да и вела она себя строго – оттого-то я её и побаиваюсь слегка.) выросли в обычной, интеллигентной семье. Их отец (дед мой), Владимир Петрович, был врач, мать (бабушка моя), Елена Андреевна, была учителем словесности. Оба мне запомнились, как добрые, спокойные, терпеливые, умные и с хорошим чувством юмора люди. Впрочем, дед хотя и был спокойный человек, но если было нужно, он мог обойтись с тобой и построже. В тоже время я не помню раза, чтобы дед, скажем, на меня повысил голос. Он если и ругал меня за какую-нибудь шкоду, то делал хотя и жёстким, но спокойным тоном. И, как правило, мне этого хватало, чтоб осознать свою неправоту. Вот один из примеров: мы как-то раз приехали к деду и бабушке на зимние праздники. Два первых дня прошли в самом хорошем, даже весёлом настроении, мы все готовились к встрече Нового года… Но на третий день чёрт меня дёрнул заспорить с мамой. Я даже не помню предмета спора, но помню, что я и мама разругались в хлам, разошлись по комнатам и долго не разговаривали друг с другом. К обеду вернулись с рыбалки отец и дед. Увидев то, что я сижу в комнате, надутый, будто мышь на крупу, дед спросил, что случилось. Понимая прекрасно, что врать деду, мол, всё нормально – дохлый номер, потому что он врач и прекрасно видит, когда с человеком всё нормально, а когда нет, я рассказал ему об утренней ссоре с мамой.
– Алексей, скажи, пожалуйста, неужели тебе была настолько дорога и важна именно твоя точка зрения, что ради неё нужно было ссориться с мамой?.. Смотри, что получись – вы поругались, сидите по комнатам и вам обоим теперь плохо. А всё из-за чего? Как ты думаешь?
– Наверно, из-за того, что я дурак. – сказал я, поникнув головой.
– Да нет, дорогой! Ты не дурак. А вот уступить маме почему-то не додумался. Допустим, мама в чём-то неправа… Но ты ведь мужчина! Уступи ты, ради бога, маме… Просто потому что она женщина и слабее тебя. – сказал дед. – Знаешь, как-то недавно я прочёл такую басню: жили по соседству бревно и веточка. И вот однажды веточка предложила бревну помериться силой; стали они бороться. И тут бревно вместо того, что6ы слегка поддаться веточке, показало всю силу, какой оно владело. Итог – веточка сломалась. Догадываешься, в чём тут мораль? – спросил дед.
– Не всегда прав тот, кто сильнее и иногда лучше уступить более слабому. – ответил деду я.
– Молодец! – сказал дед. – А теперь иди и помирись с мамой! Да-да, сумел сломать, сумей и починить.
Я пошёл к маме мириться. Вечером мы уже сидели за праздничным столом, смеялись, провожали старый год… И ни у меня, ни у мамы от былой обиды не осталось и следа.
Бабушка была помягче, понежнее деда. Она всегда старалась сгладить конфликтную ситуацию своей тёплой, добродушной улыбкой или же просто, тихонько поговорив с каждой из сторон конфликта, могла объяснить, где и в чём они не правы. В последствии я ясно увидел, кто на кого больше похож: скажем, Вера очень похожа на бабулю – такая же мягкая, ласковая; зато отец и тётя Лариса во всём были похожи на деда – оба сдержанно-строгие, но справедливые люди. И оба так же, как дед, стали врачами. А Вера стала психологом в школе.
Однако самое яркое моё воспоминанье о деде и бабушке – это когда мы собирались в гостиной и там или дед какую-нибудь небылицу расскажет, да так, что мы все после катались по полу от хохота, или бабушка садилась за фортепьяно и пела романсы. И, слушая их, я уносился куда-то из этого мира, забыв про всё, а то и вовсе воображал кем-то из героев тех романсов. Вот такой была семья у моего отца и его сестёр. И я бы хотел, чтобы это продолжало жить и в их семьях, и в семьях их детей.
Отчасти возвращаясь к началу своего рассказа о семье, я бы хотел немного подробнее рассказать о тёте Ларисе. Можно сказать, что я сейчас открою моим читателям маленькую семейную тайну. Дело в том, что я относительно давно увидел, что тётя Лариса не походила ни на деда, ни на бабулю. Она была высокая, стройная блондинка с серыми глазами, тонкими, светлым бровями и каким-то, я бы сказал, яйцевидным лицом. В то время, как дед, прежде, чем поседеть, был темноволосым, кареглазым, да и лицо у него было круглым; а бабуля вообще была рыжая, у неё были зелёные глаза и овальное лицо. Да и ростом и дед, и бабуля были не высоки. «Как же это с тётей Ларисой так получилось»? – думал я. Ответ на свой вопрос я нашёл в одном из фотоальбомов: там бы снимок, где сидела бабуля, ещё совсем молодая и красивая, а рядом женщина, как две капли воды, похожая на тётю Ларису. Я спросил бабулю, мол, кто это с тобой? Она ответила, что это её двоюродная сестра Шура, мать тёти Ларисы. Вот тут у меня пазл и сложился. Эта сестра Шура умерла, когда тёте Ларисе и 4-х лет не было. От чего это случилось? Какая разница!.. Главное, что после её смерти её маленькая дочь не пропала, не попала в детский дом, а выросла в родной семье, где её любили, заботились о ней, баловали… Словом, делали всё для того, чтобы она была счастлива и не одинока.

***
Уже на другой день после приезда моей тётушки мне полегчало окончательно – и я её пытался сманить куда-нибудь погулять, да она уговорила меня досидеть хотя бы этот день дома для страховки, обещая, что за те две недели, которые она прогостит у нас, мы обязательно и погуляем, и куда-нибудь съездим. И я её послушался. Однако в койку меня было не загнать! И, чтобы не терять зря время, я решил помочь Вере настряпать вареников с грибами, а заодно поговорить с ней о чём-нибудь. Мы с Верой всегда были почему-то более близки, чем она со Светой или я с родителями. Согласитесь, какая-то странная под час природа взаимоотношений между родственниками. Никому другому, как Вере, я не рассказывал предельно открыто о своих радостях, огорчениях или иных переживаниях. Наверно, это потому, что Вера и в силу своей профессии психолога, и в силу характера умела слушать человека внимательно, с интересом к нему и к его проблемам, пусть даже порой не столь важным. Ни от кого другого я не узнавал столько интересного, сколько узнал от Веры: она мне много рассказывала о Пушкине, о Лермонтове, о Ломоносове, о Леонардо де Винчи... Господи, да о чём мы ни говорили! И самое интересное было для меня, пожалуй, то, что это всегда был разговор на равных: то есть, Вера не вдалбливала мне в башку всё то, что она знает, как школяру, а разговор носил свободный такой, приятельский, что ли, характер, когда и я также мог вступить в этот разговор и или задать вопрос по теме, или попытаться сказать своё мнение. И хотя я чаще всего проигрывал Вере в этих наших спорах, тем не менее охоты, азарта к этому всё же не терял. Вот и тогда, за лепкой вареников, я поделился впечатлениями от прочитанного мной рассказа под названием «Мой лучший друг, или соседка по даче». Если в двух словах – то это история о том, как двух давних и лучших друзей едва не рассорила на веки возлюбленная одного из них, которая к тому же является его соседкой по даче, сказав про его товарища, что он нагло полез к ней целоваться (хотя целоваться начала девушка!). Всё произошло на озере, где все трое купались и отдыхали. Итог – ребята подрались. А потом, спустя пару недель после всех событий, девушка признаётся, что она сама всё подстроила и сделала это с целью испытать своего возлюбленного на готовность защитить её. Услышав это откровение девушки, возлюбленный сперва был удивлён её поступком, а узнав, ради чего всё было, просто послал свою девушку куда подальше и пошёл мириться с другом. И, к счастью, у них это получилось.
Надо сказать, Вера с интересом слушала и мой пересказ этой истории, и то, что я об этом думал. Более того, она мне поведала историю поинтереснее моей, рассказанную самой Вере её коллегой (надо сказать, сюжетец хоть куда!): у неё есть сын. Молодой человек был и добрый, и умный, и красивый, и работящий, плюс ко всему не пил и не курил… Ну, как в такого не влюбиться! И вот он встретил на своём пути девушку, тоже умницу, красавицу, непьющую и некурящую, и тут-то началась у них любовь. Вскоре молодые люди стали жить вместе на квартире возлюбленной, оставшуюся ей после того, как её мама, сойдясь с новым своим мужем, переехала жить к нему. Девушка знала, что у парня есть мама, хорошая и весёлая женщина, и он её очень любит, но только познакомить свою подругу с матерью никак не случалось: всё время мешали какие-нибудь бытовые мелочи, как, скажем, работа молодых людей, когда их просили подменить кого-то, работа мамы, да и просто дела. И неизвестно, как долго тянулась бы эта лямка, если бы не лучшая подруга нашей героини, увидавшая её парня, гуляющим в парке с женщиной, годящийся ему в матери. В доказательство подруга предъявила фотку, снятую на смартфон. Как и следовало ожидать, девушка вспыхнула, узнав и увидев всё это безобразие, и решает дома выяснить отношения с возлюбленным. Однако подруга предложила это сделать в парке, дабы негодяй не смог отвертеться. Наступил наконец-то совместный выходной! И чтоб в этот день не поехать к маме, а там и не погулять вместе? Однако девушка сказала, что она не может поехать к маме своего бой-френда, так как позвала в гости подруга. Знакомство вновь сорвалось – и наш возлюбленный снова гулял со своей матушкой в парке, ведя при этом неспешный разговор... Как вдруг невесть откуда возникла девушка парня и устроила ему невиданный скандал, в котором упрекала молодого человека в измене и указала ему на то, что та, с которой он ей изменяет, ему в матери годится. Придя в себя после неожиданной встречи и такой же атаки своей любимой, парень собрал мысли в кучку и ответил, что женщина, бывшая с ним, и есть его мать. Вот тут шок сделался с девушками, которые были огорошены и не могли понять, что происходит. Впечатление было, что они услышали о снеге в середине лета, а затем увидели его. Надо сказать, что женщина и сама подтвердила слова сына и тут уже не оставалось ничего, как познакомиться. Следует сказать, что коллега, поведавшая эту весёлую историю, была в ней одним из действующих лиц. Знаете, назвать то, что я издавал, слушая рассказ Веры, смехом – это не назвать никак. Я хохотал так громко и раскатисто, что, казалось, стены в квартире обвалятся от такого звука. Даже мама вылетела из спальни, чтобы понять, что с её сыном творится… И лишь увидев меня с Верой да узнав от неё причину моего хохота, мама успокоилась. И тут надо бы сказать, что Вера была очень артистична, и любую рассказываемую ей историю она мгновенно превращала в целый моноспектакль, во время которого ты не столько слушаешь сам рассказ, сколько интонацию, с которой он ведётся, а также смотришь на Верины гримасы и буквально катишься по полу со смеха. Следом за мамой вышел и отец. Им история Веры тоже понравилась, особенно концовка. Родители хохотали пуще меня, как ни над одной комедией или юмористической передачей. Так что утро началось очень даже весело!
Позавтракав и пообщавшись, мы занимались вполне обычными домашними делами, как то уборка в квартире, в которой принимала участие и Вера, несмотря на то, что она была в гостях: просто она не умела пассивно сидеть на месте, когда все её окружающие что-то делают. Ей непременно тоже нужно в этом поучаствовать! Покончив с домашней хлопотнёй, родители с Верой решили прокатиться по магазинам – купить кое-что, а я, оставшись дома, стал рисовать, чем любил заниматься больше всего. Как правило, я рисовал на фантастические темы: например, у меня был рисунок, на котором были изображены четыре планеты – Зима, Весна, Лето и Осень. Как вы сами догадываетесь, одна планета у меня полностью белая, друга белая с серым, третья зелёная, а четвёртая жёлто-красная. И мне кажется, что эти планеты в своё время прилетают к нашей земле и каким-то им известным способом делятся с ней – а равно и с нами своими красками, погодой и прочим богатством. Вот и сейчас я рисовал рисунок, изображающий планету счастливый людей. Эти люди живут далеко после нас; они никогда и ни с кем не воюют, сосуществуют мирно, честно трудятся, не обижают своих родных и воспитывают в детях уважение к окружающим… Вот только когда наступит эта эра? Устав от рисования, я прилёг на кровать и незаметно заснул.
Когда я проснулся и глянул на часы – было уже пять часов вечера. Помню, я подумал: «Ничего себе я прилёг полежать на десять минут!». Мои уже давно были дома и тоже, пообедав, отдыхали по своим комнатам, поскольку в доме была тишина. И я бы не нарушил её, если бы меня не мучила жажда, вынудившая встать и пойти на кухню попить, так как у меня питья не было ни капли. Собственно, тогда-то я и увидел выше описанное, а именно: идя на кухню, я краем глаза увидел, что Вера тихонько посапывала, лёжа в гостиной на диване и свернувшись как-то по-кошачьи калачиком, разве что нос ладошкой не накрыла. Пройдя на кухню, я налил себе воды, сел и попивая, стал просто думать о чём-то своём. Вдруг, в этот момент я ощутил, что кто-то поцеловал меня в голову, прямо в самое темя. Не буду скрывать, меня порадовал этот поцелуй своей теплотой и нежностью; точно лучик утреннего солнца прошёл через мою голову к сердцу и обласкал его мягким, пока ещё не ставшим полуденным жаром, теплом. Я поставил стакан и повернулся: передо мной стояла Вера и ласково мне улыбалась.
– Разбудил? – спросил я её.
– Нет, – ответила она. – Я сама встала. Тем более, пора уже вставать! Кушать хочешь?
– Хочу, – сказал я, – но давай дождёмся родителей! А пока поцелуй меня ещё разок, пожалуйста!
Вера улыбнулась и поцеловала меня в обе щеки по два раза. Я ответил тем же, после чего обнял её крепко, как мог, и в порыве счастья выдал ей:
– Я люблю тебя!
– Я тоже люблю тебя, мой мальчик! – сказала Вера и мы просто стояли в обнимку. Вера теребила мою голову, лежащую на её груди, а я млел, как кошак, едва не мурлыча от удовольствия… Словом, нам было хорошо! Родителей долго ждать не пришлось: они вскоре тоже вышли из спальни и мы все сели ужинать, ведя при этом вполне семейный разговор. Покончив с ужином, мы сели играть в лото. И тут надо сказать об ещё одной черте характера Веры: она азартный человек и если она во что-то играет, хоть в домино, то она это делает с таким пылом и желанием выиграть, что, кажется, она из самой себя выпрыгнет ради этого. Впрочем, если фортуна всё-таки изменяет, Вера не огорчается. Вот и тогда большинство номеров, называемых мамой, оказалось в моих карточках – и я выиграл у всех, с чем Вера, сидевшая со мной, меня по-доброму поздравила и поцеловала.

***
Чего никак не выносил – так это когда Вера с кем-то ссорилась и после сильно, вплоть до слёз, расстраивалась. Я такую мою тётушку не мог видеть и если уж мне случалось это – старался всеми доступными средствами её утешить, ободрить и Вера постепенно начинала снова улыбаться. Вот и в дни её приезда к нам у Веры однажды случился мелкий конфликт со Светой. И причина там была вроде бы пустяковая: Светка два дня подряд не звонила матери по телефону, пока Вера уже ей не позвонила и не вставила фитилей по этому поводу. И тут вопрос был не в том, что Вера чего-то не знала о Свете (слава богу, от бабушки она знала всё, так как звонила ей и спрашивала, как они там!), а Вера просто скучала по дочери, хотела услышать её голос… Но дочь, видимо, по маме не скучала. Строго говоря, Светка даже нам (мне, например!) никогда не звонит и не пишет, пока или повод не появится, или мы сами ей не наберём. В общем, Вера тогда на Свету очень сильно рассердилась за её невнимание к матери, сбросила трубку и горько плакала. Я, конечно, постарался её утешить, но Вера криком прогнала меня, велев оставить её в покое. Я пошёл на кухню, чтобы сделать чай и попытаться понять извинить Веру за нечаянную обиду. Да и сама Вера после извинилась тоже и, поцеловавшись, мы сели пить чай и разговаривать о весёлом и интересном. Хочется верить, что и со Светой Вера тоже помирилась! Всё-так мать и дочь.
***
Вера не обманула меня, сказав, что мы обязательно где-нибудь побываем. Хотя мне бы надо было бы постыдиться этих моих слов, поскольку моя тётя всегда делает так, как говорит, и сказать о ней, что она меня не обманула, – это значит обидеть её недоверием. Причём, жестоко обидеть! Надеюсь, Вера, прочитав когда-нибудь мои записки о ней, извинит своего немного неумелого племянника за это. Вернёмся к теме наших походов! Вот, скажем, на третий день родители ушли на юбилей одной маминой коллеги, а мы с Верой что, рыжие, чтобы дома сидеть? Мы пошли в кино! Надо сказать, ещё утром, по просьбе Веры, я тщательно прочитал на сайте кинотеатра «Планета», какие фильмы там шли тогда, и среди боевиков я нашёл мелодраму под названием «Христово воскресенье». Увидев, что одну из главных ролей играет моя любимая актриса (не скажу, кто!), я предложил Вере сходить, зная, что эта актриса в чём попало не снимается. Мои ожидания и в на сей раз были оправданы: фильм был и впрямь довольно сильным и глубоким, пробившим даже меня до слёз, а Веру тем более. Если в двух словах рассказать сюжет фильма – то он такой: семья тренера по фитнесу Алёны Берёзкиной близилась к развалу по вине её не верного мужа Савелия, журналиста, красавца, закрутившего любовь с бывшей своей однокурсницей Валерией Астаховой, переведшейся из другой газеты. Причём даже Савелий не ожидал, что снова полюбит Валерию (у них по молодости лет уже был роман!): да, они виделись в одной редакции, да, они общались и всё такое… Но Савелий и подумать не мог, что былая любовь напомнит о себе и всё зайдёт так далеко. А поди ж ты! В общем, Савелий стал тайком встречаться с Валерией, всячески обманывая Алёну. Тут надо бы сказать одну немаловажную вещь: у Берёзкиных не было детей. Они пробовали завести ребёнка и так, и сяк, но ничего не выходило – и супруги смирились с данной ситуацией: «Видно, бог почему-то не хочет подарить нам ребёнка» – Сказала Алёна и они с Савелием жили просто так. Трудно было по первой поре, так как у всех знакомых и друзей были дети, у кого-то даже по трое-четверо, а у них нет… Словом, болезненная ситуация. Но супруги постепенно с ней сжились. В тоже время у Валерии росла прехорошенькая дочка Лена, которую она, по сути, бросила ещё совсем малышкой и которую растили её двоюродная сестра с мужем. А почему так? Как говорила сама же Валерия, она не для того родилась, чтобы стать домашней курицей. Словом, она мечтала о карьере и не хотела, чтобы ей что-то мешало эту мечту притворять в жизнь. Итак, Савелий и Валерия крутили свой роман, забывая порой об элементарной осторожности, что сыграло с ними злую шутку: однажды случилось так, что, уходя с работы, ещё одна журналистка той же газеты, Тоня Тихонина заметила, что Валерия села в машину к Савелию и они в тот же миг стали целоваться. Недолго думая, Тоня сняла это дело на видео, чтобы после переслать Алёне. Надо сказать, что женщины давно дружили, – и потому дверь в дом Берёзкиных для Тони были открыты всегда, а телефон тем более был доступен в любое время дня ночи! Нужно ли говорить, что было с Алёной после всего увиденного? Кое-как собрав последние силы, Алёна переслала видео Савелию вместе с письмом, что она всё знает и что завтра же подаст на развод. Сделав это, Алёна хотела было позвонить Тоне, но раньше ей самой позвонила сестра Ася и Алёна попросилась приехать к сестре ночевать. Та согласилась – и Алёна, взяв нужные вещи, поехала к сестре… Да только по дороге к дому сестры в машину Алёны влетел лихач на «Рено». Итог – тот погиб, а Алёну по «Скорой», вызванной очевидцами, в коме свезли в реанимацию, где её и нашли Ася с Савелием. Поняв, что случилось и почему так случилось, Савелий порвал с Валерией, взял отпуск за свой счёт и каждый день дежурил у постели Алёны. Произошедшее пришлось на дни Великого поста. Алёна, как крещёный и верующий человек, соблюдала пост, а Савелий, хоть и тоже крещёный, ко всему этому был абсолютно глух, не желавший, хотя бы иногда, менять свои привычки, из-за чего он однажды даже поссорился с женой… Да и вообще он считал веру в бога полной ерундой. Но во время нахождения Алёны в коме Савелий ежедневно ходил в церковь и молил бога, в которого не верил, простить ему измены жене и о возвращении её в земную жизнь. И бог услышал Савелия: на утро праздника Христова воскресенья Алёна открыла глаза, чему муж был несказанно рад. Да, впереди у Алёны ещё предстоит долгое выздоровление; однако Савелий хорошо понял, как дорого можно заплатить за ложь и предательство человека, который тебя горячо и искренно любит, и что ни один роман не стоит того, чтобы ради него бросить, забыть этого человека и плюнуть на его любовь. А что же Валерия? Она ничего не поняла: сперва упрашивала Савелия бросить уже больную Алёну и уйти к ней, а когда тот сказал ей решительное «нет» – послала его, назвав слюнтяем и сказав, что она найдёт себе мужчину получше. Одно слово – дура.
Выйдя из кино, мы с Верой ещё долго обсуждали увиденный фильм. Наконец я спросил её – а поверила бы она в такое чудо, если бы дядя Витя вот также в Пасху воскрес?
– Я бы не только поверила в это, но я бы была рада этому, – ответила Вера и дальше мы шли молча.
Однако не только кино было в программе наших развлечений. Например, я никогда не забуду, как на той же неделе, в субботу, когда мы всей семьёй выбрались в парк, как Вера учила меня кататься на роликах, которые она мне привезла в подарок. Это было подобно обучению страуса полёту, поскольку я при этом нескольку раз шлёпнулся то на колени, то на попу... Но, тем не менее, я своего добился-таки – поехал! Да, пока неловко, но всё же… Надо сказать, Вера катается просто классно! Я это видел и на видео у неё на страничке, и в живую, так как она ещё и свои ролики привезла. Или, скажем, мне надолго запомнится наш с Верой поход на спектакль «Сирано де Бержерак». Он мне запомнится и тем, что сама пьеса была очень интересной, там было немало весёлого, но и тем, с какой горечью я оплакивал участь отважного, но несчастного поэта, убитого проклятым бревном. А наша поездка на турбазу! Нас было три семьи: мы, Коробковы и Серёгины (обе последние семьи были коллеги и хорошие друзья родителей!). Чего мы там только ни творили (причём и стар, и млад!): мы и позагорали, и поплавали, и шашлыка наелись, и в волейбол с бадминтоном наигрались, и песен напелись, и нафотографировались… Если бы было можно – то мы бы и на голове ходили! Впрочем, нам и без этого было весело! Домой мы ехали хотя и выжатыми, но довольными хорошо проведённым днём.

***
Как бы ни было хорошо и нам с Верой, и ей с нами, а неизбежно пришла пора расставания. Помню, мы с Верой встали первые, что дало нам немного времени на последок побыть вдвоём, поболтать… Как бы я ни улыбался и ни крепился, а грусть предательски наполнила-таки мои глаза и Вера заметила это.
– Алёша, не грусти, пожалуйста! – сказала она мне, приласкав меня. – Ведь мы ещё не раз увидимся! И вы к нам зимой приедете, и мы, быть может, в ноябре, на праздники к вам заявимся…
– Конечно, увидимся, Вера! Но что делать, если прощаться всегда очень болезненно? – сказал я и, уткнувшись ей в плечо, тихонечко несколько раз всплакнул. Ей-богу, даже вспомнить стыдно: пацан и плачет! Утешало одно – мы с Верой были одни и она меня потом не выдала.
– Тут ты прав, дорогой, – согласилась Вера. – Знаешь, я сейчас вспомнила одно хорошее стихотворение, которое написала моя одноклассница много лет назад:
Наступает миг прощанья...
Только хочется сказать
Не «прощай», а «до свиданья»,
Потому что мы опять
Можем снова повстречаться,
Обогнув весь шар земной,
Так не будем же прощаться
Навсегда сейчас с тобой!
– Хорошие стихи! – согласился я. – Давай не будем прощаться! Никогда.
– Не будем! – сказала Вера с улыбкой и поцеловала меня в обе щеки. Я сделал тоже самое и мы продолжили завтракать уже с легкими сердцами. А вскоре и родители вышли к завтраку – и от недавней печали вообще следа не осталось, поскольку отец за столом начал рассказывать всякие весёлые баки, анекдоты, от которых все просто падали со стульев. Такой уж он человек! Наконец Вера пошла собираться, боясь, что опоздаем. Мы тоже решили поторопиться.
На вокзал мы прибыли вовремя. Вот мы стоим на перроне, прощаемся, Вера всех поочерёдно целует… Дошёл черёд и до меня.
– Ну, давай, племянник, не скучай! – сказала она, целуя меня. – Я приеду – напишу тебе. Ну, и ты не забывай мне писать!
– Не забуду! – сказал я, целуя её в ответ. – Давай, до встречи!
– Да, до встречи! – сказала Вера и прошла в вагон. Зайдя в купе и сев у окна, она ещё некоторое время махала нам рукой – а мы ей в ответ… Вот поезд тронулся и унёс нашу любимую Веру далеко. Когда поезд исчез, мне вновь стало слегка грустно… Что поделать! Однако мне вскоре полегчало, когда я вспомнил фразу Д’Артаньяна, которая и ободрила меня, и предала надежды: «Мы обязательно встретимся!».
Июнь 2010г,
Январь – февраль 2013г,
Май 2018г.